Если картину «Любовь в Париже» рассматривать не как самостоятельную постановку, а как продолжение нашумевших «Девять с половиной недель», то в этом случае лента обретает весьма логичное название — «Другие девять с половиной недель», но при этом, безусловно, теряет свою изюминку, так как подавляющее большинство принципиальных зрителей яро отрицают исключительность и гениальность каких бы то ни было продолжений… Отчасти именно поэтому «Любовь в Париже» в среде простых любителей таких фильмов (да и в узком кругу почитателей таланта Микки Рурка) воспринимается как дешёвая и низкопробная кинопостановка, которую не следует воспринимать всерьёз. Это печально…
«Любовь в Париже» принадлежит к числу тех фильмов, которые нужно смотреть, напрочь абстрагируясь от их предшественников. В этом случае появляется шанс удачно преодолеть все предрассудки, связанные с неверным представлением о никчёмности последующих частей (данная психологическая установка не распространяется на продолжения, откровенную третьесортность и абсолютную ненужность которых можно заметить, не будучи профессиональным киноведом).
Хочется отметить, что «Любовь в Париже», конечно, абсолютно не лучше других кинолент с участием Рурка. Но ведь и ни капельки не хуже. Фирменного миккирурковского драматизма здесь — хоть отбавляй, особенно в конце фильма, когда главный герой узнал страшную душераздирающую тайну, которую его очередная 'зазноба' тщательно скрывала на протяжении всей картины. Этот закономерный итог — результат пустой жизни и бесконечных любовных похождений героя Микки Рурка, который, потеряв всё, что имел, в конце концов, превратился из матёрого ловеласа в бесконечно несчастного обывателя, тщетно копающегося в своей больной обнищавшей душе и навсегда потерявшего интерес к жизни.
P.S. Что греха таить, фильм этот изначально был обречён на провал, как и все остальные кинопотуги 90-х годов, в которых Микки Рурк 'пытался' вернуть себе утраченную славу. Но на свете много людей, обращающих свой взор не на успех фильма, а на его кинематографические особенности, и провальность какой-либо ленты для таких зрителей, в принципе, не имеет никакого значения.
Успешные и популярные картины постоянно преследует одна и та же незавидная участь. Стоит картине показать себя успешно в коммерческом плане, снискать симпатию зрителей и критиков, а порой всё это одновременно — продолжение не заставляет себя ждать. Но чаще всего, эти самые продолжения оказываются лишь серой и слабой тенью отбрасываемой оригинальной лентой и данный фильм режиссера Энн Гурсо является тому ярчайшим доказательством.
Наверное не будет преувеличением заявление о том, что оригинальные «9 1/2 недель» стали поистине сенсационной картиной. Не только обеспечив Микки Рурка, Ким Бейсингер и режиссера Эдриана Лайна звездными статусами, но даже спустя столько лет удерживая лавры пожалуй одного из самых популярных эротических фильмов своего времени. Одно это можно было рассчитывать цельным прогнозом суицидальности идеи создания продолжения. Что лишь закрепляется на фоне данной ленты.
Данный фильм смотрится как откровенная дешевка и даже нечто куда слабее, чем фильмы категории Б. Как с точки зрения притянутой за уши истории, но и самой режиссуры. Ведь в чем не критикуй оригинальный фильм режиссера Эдриана Лайна, одно отрицать сложно. Фильм был снят невероятно стильно, красиво и сочно. Когда как тут нет и намека на всё это. Снят фильм очень дешево и сердито. Более того, сцены сексуального характера призванные возбуждать и волновать увы не производят тут должного впечатления. Не смотря даже на то как сильно старается Гурсо привить своей ленте подобное впечатление. Что странно учитывая то, что режиссер ленты Энн Гурсо уже имела опыт эротической постановки снимая эпизоды для телевизионной антологии «Дневник Красной Туфельки». Даже Париж по версии режиссера Энн Гурсо получился очень мрачным, серым и депрессивным городом. Что оставляет негативный очерк не только на известном всем образе города влюбленных, но и на самой атмосфере картины. От фильма веет отчаянием и моральной усталостью.
Сюжет картины оказался абсолютно притянутым за уши. Всё великолепие первой ленты было именно в замкнутой драматургии. Когда отсутствие жирной точки в финале и было великолепным завершением столь волнительного и бурного романа. Когда как тут видно, что создателям ленты пришлось очень сильно постараться, дабы как то войти во вселенную «9 1/2 недель» снова. Не только коверкая наследие оригинальной ленты, но и самих персонажей.
Заметно сдал позиции и Микки Рурк. Собственно как и его экранный герой. Под влиянием лет, Джон оказался еще мудрее и успешней, но полностью растерял вкус к жизни и устал от неё окончательно. Не только в непрерывном ожидании поставить точку в отношениях со своей бывшей возлюбленной, но и в нежелании жить дальше и без былой возлюбленной. Если его Джон в предыдущей ленте и создавал впечатление крайне харизматичного и необычного персонажа, то тут он оказывается лишь серой и жалкой тенью былого извращенного ловеласа. Когда как сам Рурк за 12 лет между обоими картинами сильно подурнел внешне и с точки зрения актерской игры. Достаточно неоднозначно смотрится и Энджи Эверхарт. Пусть Энджи Эверхарт и была одним из главных секс-символов фильмов категории Б своего времени на тот момент, но всё равно смотрелась слабее Ким Бейсингер из оригинальной картины. Не только внешне, но и с точки зрения игры.
3 из 10
Любовь в Париже — это достаточно жалкое продолжение некогда нашумевшего эротического хита Эдриана Лайна, который проигрывает своему предшественнику абсолютно во всем. Не только портя впечатление от оригинала столь бессмысленным продолжением, но и ударяя в грязь лицом исполнителя главной роли Микки Рурка основательно. В конечном счете, оставляя впечатление псевдо-эротической ленты категории Б.
В 1985-м году эротическая драма «9 1/2 недель» буквально всколыхнула общественность. Нравственно упрямые люди горячо критиковали откровенные постельные сцены, но общая масса зрительской аудитории искала для просмотра этот фильм, а когда голливудский кинематограф хлынул в виде пиратских видеокассет на наш постсоветский рынок, то «9 1/2 недель» стали каким-то запретным фильмом, но от того очень заманчивым. Успех сей ленты Эдриана Лайна (не коммерческий, а зрительский) обусловил появление сиквела.
По сюжету от Майкла Дэвиса вторая часть происходит спустя десять лет после тех событий, что произошли в «9 1/2 неделях» (но между премьерами, на самом деле, прошло 12 лет). Грустный герой Микки Рурка пребывает в Париж в надежде найти свою подругу, к которой до сих пор испытывает страсть и, наверное, любовь. Однако, он её не застаёт в городе любви и шансона, зато знакомится с подругой возлюбленной (Энджи Эверхарт). Вскоре, как и положено, их знакомство перерастает в бурный роман, полный страсти, желания, похоти, расширения границ получаемого удовольствия. Но очень быстро Микки Рурк узнаёт, что, возможно, его новая подружка обманывает его.
«Любовь в Париже» строится на трёх китах: во-первых, секс-символ 80-х прошлого столетия Микки Рурк соглашается сняться в продолжении одной из самых успешных своих картин, во-вторых, это эротизм, сексуальность, горячесть которых должна возбудить зрителя, а, в-третьих, это драматургия чувств, где что-то настоящее скрывается под пеленой страсти отношений, держащихся на сексе. Столь низкий рейтинг «Любви в Париже» обусловлен и тем, что все три главных момента фильма оказались либо не очень хорошими, либо вовсе плохими.
Микки Рурк был откровенно бездушен. Он слишком демонстративно выступал в роли несчастного покинутого любовника, что, в конце концов, привело к тому, что от чувства сожаления к его герою не остаётся ни следа, а сам Микки Рурк — это серая тень того горячего мачо из «9 1/2 недель». Увы, этот фильм позволил говорить, что Микки уже не тот. Всеми силами демонстрировала свою необузданную сексуальность Энджи Эверхарт. Её одежды были как символом поверхностного фетишизма, хотелось, чтобы она сбросила скорее их, но всё же сильного чувства она не пробуждала, какое-то подсознательное отрицание к её героине постоянно досаждало. Остальные актёры мало запомнились, в том числе и Агат де Ла Фонтейн, которая должна была добавить что-то к фильму, но ничего подобного не случилось.
Эротические сцены были откровенными, этого не отнимешь, как и того, что секс-игрища в них занимают свою важную роль, однако же, былой атмосферности в них нет. Полутёмные тона, которые были призваны возбудить фантазии, не дали должного эффекта, потому что они более подходят для настоящей любви, чем для задействования людьми, желающими только выплеснуть свою похоть. Да и вообще, как-то всё слишком уныло. Драматизм ситуации взят поверхностно, без глубины, что ещё раз говорит про отсутствие настоящего чувства.
Меланхоличный фильм, с медленным ходом действия, знаешь только, что там будут откровенные сцены, а кроме них фильм не может чем-то похвастаться, да только эти сцены хороши для жанра эротики, а вот мелодрама до конца недоиграна.
Мне безумно понравилась первая часть, и я, честно говоря, очень нервничал перед просмотром продолжения. Дело в том, что обычно, когда первая часть высоко поднимает планку, вторая уже становится глупой попыткой повторить успех. Чаще всего этого не получается.
Так и здесь. Уже не так интересно, не так эротично, больше пошло. И сам фильм какой-то очень медленный, нудный. Становится откровенно скучно уже минуте на двадцатой.
Это, определенно, провал. По сравнению с первой частью- просто земля и небо.
- Скульптура «Крушение мира». Понимаете? -Да, понимаю. Вижу подобное каждый день.
Фильм начинается с того момента, как герой, сидя в кресле в своей квартире в Нью-Йорке держит заряженный пистолет. Смелости не хватает или хватает здравого смысла, и он не совершает задуманное, далее, в номере отеля красивая блондинка, с завязанными глазами. Мы видим те же игры, и сейчас: это холодная сталь ножа и горячая грудь девушки. Мы пытаемся разглядеть лицо девушки, и в определенную секунду понимаем, что это не Элизабет.
Джон Грей совсем другой, появляется его лицо, и мы видим жгучего брюнета (прием с окрашиванием используется как индикатор настроения и состояния души- темное). Его лицо носит маску, сотканную из отчаянья и усталости. Девушка внимательно слушает и повинуется, она безумно красивая, чувственная, берет чеки или наличные, хочет вновь встретиться. Просит телефон, пытается поцеловать на прощание, получает отказ.
В нем сочетаются 2 противоположные грани: это подчеркнутая физиологическая зрелость, опытность. Он выглядит успешным, но крайне усталым. Вторая грань- психологический инфантилизм, его почти до слез трогает смерть животного; когда ему говорят о бывшей любимой (с которой он был вместе всего 9 1/2 недель и не видел 10 лет) вышла замуж и живет в Марокко, его охватывает отчаянье и он засыпает в позе эмбриона в обнимку с шарфом Элизабет. Сама поза эмбриона, в которой показан герой несколько раз характерна для решительных снаружи и чувствительных внутри. В жизни спящие таким образом страдают от нереализованности своих чувств.
Картина, купленная Джоном, «Ожидание», портрет мужчины не зря несколько раз показана в кадре, как и герой портрета, наш герой ожидал годы, не ставил эмоциональную точку и ожиданию пришел конец, он её разбивает. Символичен и шар с Эйфелевой башней. Она тоже разбита как символ надежд, которые он возлагал на поездку в Париж.
Вообще от кинематографического Парижа Гурсо у меня остались только негативные ассоциации — в фильме он мрачно-серый, все кадры — это сырой вечер или утро, какие — то непонятные арабские казино, ветер и холод, подворотни. Нет, такой антипариж какой-то получился.
Решение с символами и постановка света — стилистически театральные. В определенный момент это мешает, кажется автор считает зрителей идиотами и пытается расставить акценты на итак ясной символикой, как поводырь ведет слепого.
Роль Ли — подруги Лиззи, которая сироит ловушку, в которую не без удовольствия попал Джон — это роль первого плана наравне с главной мужской ролью. Здесь ведущая роль — женская, она назначает свидания, она шантажирует и заинтересовывает его имеющейся «информацией» о бывшей возлюбленной, она держит его «на крючке», она флиртует и даже откровенно соблазняет Джона.
Тема «переносов» близка их отношениям, и скорее всего, близка Ли, она пытается повторить прожитый опыт своей подруги, но никак не может понять, что история, которая была между другими не может повториться снова, все игры и приемы были специально придуманы для скованной Лиззи, а не для раскованной Ли.
Примечательно отношение Джона к помощнице Ли — это смесь отеческих и дружеских чувств, именно ей он дает совет, которому не следовал сам: «Когда играешь в игры, кому то бывает больно. Непредсказуемо».
Итог таков, что ожидание, длящееся 10 лет, не приносит результата, еще больше запутавшись, купив все картины из коллекции Лиззи (таким образом желая прикоснуться к кусочку ее жизни), он узнает страшную тайну её жизни после него и ее смерти. Закрутив роман с чувственной, но не нужной ему женщиной, полностью опустошенный и усталый, в конце остается один с чувством вины и пустоты, при этом совершив осознанный выбор такой жизни.
Если картину «Любовь в Париже» рассматривать не как самостоятельную постановку, а как продолжение нашумевшего эротического фильма «Девять с половиной недель», то в этом случае лента обретает весьма логичное название - «Другие девять с половиной недель», но при этом, безусловно, теряет свою изюминку, так как подавляющее большинство принципиальных зрителей яро отрицают исключительность и гениальность каких бы то ни было продолжений… Именно поэтому «Любовь в Париже» в среде простых киноманов, да и в узком кругу почитателей таланта Микки Рурка воспринимается как дешёвая и низкопробная кинопостановка, которую не следует воспринимать всерьёз. Это печально…
«Любовь в Париже» принадлежит к тем фильмам, которые нужно смотреть, напрочь абстрагируясь от их предшественников, и тогда, может быть, появится шанс удачно преодолеть все предрассудки, связанные с неверным представлением о никчёмности последующих частей (данная психологическая установка не распространяется на продолжения, откровенную третьесортность и абсолютную ненужность которых можно заметить, не будучи профессиональным киноведом).
Хочется отметить, что «Любовь в Париже» не лучше других кинолент с участием Рурка, но и ни капельки не хуже. Драматизма – хоть отбавляй, особенно в конце фильма, когда главный герой узнал страшную душераздирающую тайну, которую его очередная любовница тщательно скрывала на протяжении всей картины. Этот печальный итог – результат пустой жизни и бесконечных любовных похождений героя Микки Рурка, который, потеряв всё, что имел, в конце концов, превратился из матёрого ловеласа в бесконечно несчастного обывателя, тщетно копающегося в своей больной душе и навсегда потерявшего интерес к жизни.
P.S. Что греха таить, вышерассмотренный фильм является провальным, как и все остальные кинопотуги 90-х годов, в которых Микки Рурк пытался вернуть себе утраченную славу. Но на свете много людей, обращающие свой взор не на успех фильма, а на его кинематографические особенности, и провальность какой-либо ленты для таких зрителей, в принципе, не имеет никакого значения.
Не знала о существовании этого фильма, пока подруга не попросила его найти. Нашла… Посмотрела… Не впечатлилась… Остался привкус недосказанности и легкого разочарования от коктейля «Любовь в Париже».
В фильме мощный акцент сделан на трех предметах, каждый из которых символичен в разной степени.
1) Мини-статуя Эйфелевой башни в стеклянном шаре — символизирует место встречи героев, место развертывания событий. Город ЛЮБВИ — Париж — некое таинство, где кипит ночная жизнь на фоне страстей, желаний, любви к искусству и к моде.
2) Платок Элизабет, который Джон Грей (Микки Рурк) подарил ей на ярмарке 10 лет назад в Нью-Йорке и который увидел на аукционе произведений искусства в Париже на соблазнительной и очаровательной девушке. Это символ рождения отношений тогда, 10 лет назад, и символ попытки найти ответы на столь наболевшие вопросы сегодня.
3) Картины из коллекции Элизабет МакГрей, которые распродавались на аукционе и которые Джон в пылу сильных эмоций и скупил все тогда… Ему не давал покоя ответ на мучавший его вопрос: ПОЧЕМУ Элизабет распродает то, что было так ей дорого???
Номер в отеле… Картины только доставлены и не распакованы, стоят смирно близ стены. Платок зажат в его руке. Миниатюрка Эйфелевой башни стоит на столике. Каждый из этих предметов обладает некой магической силой, такой сильной, что оставшись наедине с ними, Джона захлестывает волна отчаяния и повергает в пучину безнадежности.
Микки Рурк — здесь другой. Не столь соблазнителен, загадочен и сексуален. На лице — маска отчаяния, сожаления и страдания весь фильм. Энджи Эверхарт — соблазнительна, сексуальна, но ей то ли не удалось раскрыться, то ли не дали сценаристы и режиссер. Скорее второй вариант.
Поэтому фильм — ода памяти Элизабет МакГрей, некая паутина, сотканная из сплошных сожалений о ней.