Ударный проникающий зонд Становление Голливуда как Мекки американского синематографа, по общему мнению специалистов, вывело кино на качественно новый уровень развития, превратив дотоле подвижническую и малопонятную для масс деятельность отдельных богатеев в индустрию, поточное производство, целую галактику, где вращаются грозди неповоротливых звезд, озаряемые ярким светом местных солнц, и темный космос густо исполосован траекториями полета непоседливых метеоритов, комет и астероидов.
Именно в этот момент кинематограф достучался таки до своей целевой аудитории, которой явилось все прогрессивное человечество, от мала до велика, все те, кто мог видеть – и узреть. И на экранах тысяч нервно прокуренных залов оживали черно-белые, но от этого не менее мужественные ковбои, влюблявшиеся в неправдоподобно прекрасных провинциалок, жуткие вампиры, глядящие на зрителя из-под кустистых поседевших бровей, мускулистые гладиаторы, поднимавшие восстания и погибающие на руках своих товарищей…
Во всем этом был один значительный минус: режиссерское, авторское, эксклюзивное, арт-хаусное кино окончательно и бесповоротно подвергается остракизму и лишается своей части пирога, а точнее – бросается на произвол судьбы, остается существовать на подачки спонсоров и всяких киноакадемий и умирать голодной безвестной смертью на задворках чужой славы.
С тех давних пор утекли гектолитры воды, но ничего не изменилось: переживая взлеты и падения, пыжась кокаиновыми и героиновыми скандалами, погрязая в несусветных суммах финансовой отчетности, стойко перенося обвинения клерикалов в подстрекательстве молодежи к слишком вольной жизни, Голливуд продолжает задавать темп семимильной поступи современного киноискусства и владеть умами всех тех, кто может видеть.
Не умея смириться со столь тотальной несправедливостью, авторское кино не раз предпринимало попытки вернуть утраченные стратегические высоты. Вернее сказать, вполне осознавая бесплодность подобных попыток, независимые режиссеры доказывали интеллектуальной элите, кинокритикам и самим себе, что Голливуд не есть константа, что порох в пороховницах имеется и у них, полунищих творцов высокого искусства, не знающих славы и жажды наживы, но существующих лишь жестом отчаяния, воинственным воплем, голодным рыком.
Примеров такого бунта на корабле множество, начиная от «новой волны» французского кино, возглавляемой Годаром и Трюффо, до «Догмы 95», манифестированной фон Триером сотоварищи.
Но даже фон Триеру и Годару не снилось то, что произошло в 1991 году. Решив воспользоваться сумасшедшим успехом первых двух частей «Терминатора» Джеймса Кэмерона начинающий порнограф, актер и просто бунтарь Джордж Орджи снимает порнофантастику под названием «Пенетратор». Сюжет ленты незамысловат и предсказуем: в «наши дни» из «далекого будущего» пребывает киборг в обличие человека, несущий в женские массы сексуальные разрушения и эротический заряд и ставящий главной своей целью половое покарание Фары Коннор. На своем извилистом и полном неожиданных приключений пути Пенетратор частенько принимает за Фару Коннор множество других женщин, приносит им неземное удовольствие, параллельно вступая в смертельную схватку со своим главным антагонистом, также временным засланцем, который должен всеми возможными способами помешать Пенетратору.
При всей своей кинематографической сомнительности картина стала размашистым жестом, наподобие «Черного квадрата» Малевича. Если Малевич своей работой как бы заявлял, что живопись суть пустота, то Джордж Орджи намекал, что кино, творимое на потребу, есть ни много ни мало порнография. Сам же «Пенетратор» ни что иное, как артхаус – тяжеловесный (не все осилят кажущимся несерьезным часовой хронометраж картины), выверенный (каждая сцена имеет мощный зачин, высокую кульминацию и слегка угадываемую, но от этого не менее значительную концовку), провокационный (Джеймс Кэмерон, пораженный наглостью Орджи, подал на того в суд за плагиат и профанацию, но трескуче проиграл и даже вынужден был платить отступные – эти деньги стали бюджетом картины «Пенетратор 2: День недовольства»).
«Пенетратор» одним из первых заложил моду так называемых «порно-пародий», но сам он пародией не был: приняв форму изящного издевательства, он все же остался самим собой – притчей о бесконечном поиске физического и вместе с тем духовного удовлетворения. Главный герой ленты, мнится, особенно близок русской художественной традиции. Он – смешение Раскольникова, Лужина, Григория Мелехова, Пьера Безухова и даже Чацкого. Он – густой коктейль одиночества, безнадеги и больной, ничем и никем нерегламентированной жажды жизни и любви. Он – пенетратор, ударный проникающий в самую суть вещей зонд иной жизни, иных правил, иных ценностей, неподвластных и непонятных миру, в котором он оказался. Он несет в себе заряд будущего существования и готов поделиться этим зарядом со всеми желающими. Но неплохо, если бы это были женщины.
10 из 10