Изысканный,немного старомодный фильм – тем и хорош. :) Конечно,смотреть. :)👏
«Еретическая простота «Белой ленты» образует сложный зазор между историей (Историей) и мемуаром (ретросюжетом). Этот зазор очерчивает пространство по ту сторону зрелища, а не «добра и зла». Историческая дистанция провоцирует и дистанцию режиссерскую, втягивая в разломы рассказа-истории, которые зиянием и остаются.
Это новейшее постисторическое кино трансисторически связано с кинематографом Брессона и Бергмана. Напоминает об их «простоте», «трансцендентальном стиле», обжигающе строгой форме, имперсональной чувственности характеров-архетипов.
После образной экзальтации постмодернизма постдокументальная, не игровая и не документальная кинореальность Ханеке сокращает, оставляя неодолимым, расстояние между сокрытым и явным, достоверным и вымышленным.»(с)
«Фильм, получивший каннское золото в 2009 году, об устройстве человеческого сознания, где все смутно и неточно, где самые лучшие намерения часто приводят к самым чудовищным результатам, а болезненные вещи часто подменяются знаками.»(с)
«Новая постановка Михаэля Ханеке представляется отчасти компромиссной. Подобно Луису Бунюэлю, который объяснял успех своей «Дневной красавицы» /1967/, «скорее, наличием в фильме шлюх», немецкий1 кинематографист мог бы вывести похожую закономерность. Дескать, на международных кинофестивалях вызывают резонанс те его работы, в которых так или иначе затронуты перверсии или, как минимум, исследуется природа человеческого порока. А внешне более скромные ленты вызывают – в лучшем случае – почтительное недоумение, хотя подчас2 являются для автора куда принципиальнее с философских и эстетических позиций. «Белая лента», безусловно, покоряет формальным мастерством: тщательно подобранными типажами, филигранной проработкой характеров действующих лиц, но особенно – визуальным решением. Ханеке и оператор Кристиан Бергер использовали цифровую камеру высокого разрешения, по завершении съёмок – тщательно удалив из кадра все возможные анахронизмы и переформатировав изображение из цветного в стилизованное чёрно-белое. Но ведь этим достоинства картины не исчерпываются!
Интрига прошлогоднего Каннского киносмотра, заключавшаяся в том, какому из невиданно мрачных и мизантропических произведений в итоге отдаст предпочтение жюри, разрешилась, как все помнят, в пользу Михаэля. Однако, судя по получившим распространение отзывам, «Белая лента» была воспринята в качестве иносказательной притчи, вскрывающей истоки «обыкновенного фашизма» глубоко в провинции задолго до прихода нацистов к власти. И действительно сложно удержаться от соблазна провести параллель, допустим, с творчеством Лукино Висконти, словно речь о детстве будущих участников глобального процесса «гибели богов», воспитанных в вязкой атмосфере жёсткого подавления воли, искусственного привития чувства вины и убеждённости в собственной греховности (вспомним историю с пресловутой белой лентой!), латентного разгула страстей. Фигуры деспотичного Барона, пуританина Пастора и местного Доктора, раздираемого неудовлетворёнными желаниями, как раз олицетворяют соответствующие деструктивные веяния… А между тем намеренная недосказанность свидетельствует вовсе не о тактичности автора, раньше-то не смущавшегося откровенности, и даже не о стремлении создать мощный саспенс – в духе не столь Хичкока, сколь Анри-Жоржа Клузо. Да это вовсе и не недосказанность, а сознательный уход от любой «удобной» (соответствующей тому или иному стереотипу) интерпретации явления, оставшегося неизвестным Школьному учителю, выступающему рассказчиком-повествователем, и одновременно – Автору, каковому традиционно приписывается сверхзнание. Режиссёр-сценарист оставляет возможность зрителям самим делать предположения и выводы любого толка – рассуждая в категориях, например, Гнева Господня, фрейдизма или юнговской теории коллективного бессознательного, изменения в котором предшествуют3 наступлению важных событий, смене вех. Сам же художник в лучшем случае – допускает потаённую иронию по поводу излишней самоуверенности человечества, в почтении склоняя голову перед великими тайнами Вселенной.»(с)
«Стильный, очень красиво снятый, но медлительный "деревенский детектив" Михаэля Ханнеке – традиционный для него "разбор полетов", поиски истоков зла, жестокости и насилия.»(с)
