Отзывы на фильм Одиссея (40)

Даже не знаю, что интереснее: сам фильм или борьба хейтеров с фильмом, с которым у них личная вендетта. Занижение общего рейтинга фильма, хотя уже оно и незаметно (но фильм начинал с пугающих 6,9), множество дизлайков на положительные рецензии. Где вы такое видели, чтобы почти все положительные рецензии без разбора были утоплены в минусах, а почти все отрицательные рецензии — утоплены в плюсах?

Если снять с фильма весь этот шум, под ним можно увидеть кое-что еще.

В последних экранизациях про Одиссея до выхода этого фильма, на мой взгляд, были некоторые проблемы в плане актерского состава или его игры. Это либо немного слабый актерский состав, не считая Файнса и Бинош в «Возвращении», либо неплохой состав в телефильме Кончаловского, но который во многом отдавал театральщиной, и происходящему становилось тяжело верить.

Здесь же с этим проблем нет. На удивление, и черная Елена смотрится прекрасно (ну вы поняли, да?), и Синон не то чтобы как-то выделяется. Не скажи змеям перед фильмом, что у данного актера пышное прошлое, думаю, никто бы ничего и не понял.

Агамемнон в роли Дарта Вейдера вообще каждый раз, несмотря на небольшое количество экранного времени, полностью забирает все внимание на себя. В фильме он предстает перед нами почти как Бог, который лишь своим присутствием и аурой отправляет своих людей делать то, что ему нужно.

Зендея в роли Афины вполне органична, и один из самых пугающих моментов происходит в конце, когда мы понимаем, что Афина, которая на протяжении всего фильма была рядом с нашим героем, на самом деле не совсем та, кем нам всегда казалась.

Сам же фильм лишь притворяется историей о возвращении домой. Одиссей будто болен синдромом войны, но не в заливе, а в Трое. Финальная подсказка с Афиной будто говорит нам: а все ли реально в жизни нашего героя из показанного, или ПТСР оказался сильнее?

Фильм показывает не героя Троянской войны, а вернувшегося ветерана, который когда-то отправился в чужие земли воевать за чужие цели. И на этой войне убиты были не только его враги и уничтожены их дома, но и сама человечность.

Улисс в данной экранизации умер где-то там, рядом с другими героями (герои ли?), погибшими при взятии Трои. До дома добралась лишь его изувеченная оболочка, которая будто по наитию пыталась отыскать путь домой, уже даже не помня зачем.

Все трудности, которые встречались на пути домой, — будто стены, которые главный герой возводит между собой, своими травмами и окружающим миром. Словно он герой великого альбома The Wall группы Pink Floyd.

И лишь после признания любимой Пенелопе эти стены начинают разрушаться.

Фильм в итоге рассказывает не историю войны, а историю человека, который уже никогда не вернется с неё прежним.

В самой поэме смешались черты разных эпох: герои используют бронзовое оружие, но местами упоминаются реалии, более характерные для железного века. Гомер не писал хронику, он писал эпическое произведение.

То же самое сделал и Кристофер Нолан: он не пытался сделать аутентичные доспехи или аутентичный цвет кожи Клитемнестры. Он снимал эпический антивоенный фильм, и у него, на мой взгляд, это получилось.

Поэтому и искать в этом фильме историческую достоверность — все равно что искать ее в самой поэме.

Либо ты умираешь в море, либо живешь до тех пор, пока не станешь частью морского народа.

Когда человек войны начинает осознавать её подлинную природу, то это становится жестоким испытанием для него и влечёт за собой непредсказуемые последствия.

Казалось бы, зачем снимать очередную версию гомеровского эпоса, уже не раз отражённого в кино? Просматривая первую половину «Одиссеи» Кристофера Нолана, и в самом деле не понимаешь: зачем? Опять циклоп, снова сирены, великаны какие-то в средневековых доспехах… Но дальше… шаг за шагом… вбиваются в сознание зрителя колышки, из которых складывается антивоенный гуманистический посыл. Его формулирует сам герой: разрушив Трою обманом, принеся подношение с вероломной целью, нарушив закон Зевса, о котором говорится на протяжении всей картины, греки разрушили весь мир, и теперь готовятся к его гибели, предчувствием которой наполнен весь фильм.

Троянцы в фильме абсолютно обезличены, они как будто бы и не являются субъектами всей этой истории. И, напротив, сама Троя становится важнейшим персонажем картины, ведь именно через Троянскую войну раскрывается судьба не только самого героя и его спутников, но и всей цивилизации. А история войны греков с троянцами выходит за рамки эпохи Гомеровской Греции, это уже больше о нашем сегодняшнем мире, в котором война по-прежнему не только считается допустимым (и даже правильным) методом достижения политических целей, но и способом удовлетворения потребностей так называемых элит, правящих миром. Наверное, поэтому и подобрал режиссёр актёров, выглядящих не совсем аутентично гомеровской эпохе, что фильм выходит за сугубо исторические рамки. Потому и послал подальше все расовые и гендерные предрассудки, выбрав на роли Елены и Клитемнестры чернокожую красавицу Лупиту Нионго, а на роль Афины - не менее блистательную Зендею. А Синон в исполнении субтильного Эллиота Пейджа становится центральным героическим (и одновременно трагическим) персонажем.

Нолановский Одиссей в исполнении Мэтта Дэймона, конечно, лишь отчасти гомеровский. Но в этом-то и его преимущество, этим и подогревается интерес к происходящему на экране по мере приближения развязки, которая вышла предсказуемо оглушительной. Главный конфликт в картине не между Одиссеем и Антиноем (Роберт Паттинсон). Конфликт у героя с самим собой. Если у Гомера Одиссей ловкий, смелый и хитроумный, то у Нолана эти качества героя отодвигаются на второй план. А на первом плане – бесконечный самоанализ, рефлексия, не покидающая его практически с первых до последних кадров и толкающая всю картину в пучину беспощадного артхауса вместо ожидаемого исторического боевика вроде «Трои» Вольфганга Петерсена. Разговоров в фильме никак не меньше, чем действия. И если в самом начале они несколько утомляют, то к финалу их можно уже смаковать. Вроде бы и не особо глубоко, а впечатляет!

Разрушив Трою, греки разрушили весь мир, а значит и собственный дом тоже, так трактует произошедшее прозревший Одиссей. Потому и путь героя домой оказался столь долгим, а обретение его столь драматичным. Война начинает преследовать победивших греков.

В «Одиссее» Нолан как будто бы развивает тот тезис, который он сделал в «Оппенгеймере» и вложил в уста своего героя: цепная реакция, начавшаяся после первого ядерного взрыва, грозит уничтожением всего мира. Только здесь вместо ядерного взрыва – разрушение Трои. Роберт Оппенгеймер стал жертвой той самой военно-политической машины, которая и сделала его всемирно известной личностью. Она не раздавила его, но указала место: он здесь не главный, хотя без него ничего бы и не было. Одиссей, изначально не желавший идти на войну, а потом ставший её героем, пройдя все выпавшие ему испытания по пути возвращения на родину, осознаёт, что война – это не только доблесть и слава, не только боль, разрушение и смерть, к которым он, будучи солдатом, привык. Она может обернуться и потерей дома, обрести который оказывается непросто даже победителю, и своего места в жизни, и собственно самого себя. Она грозит всем - даже после победы, которая может оказаться пирровой. Недаром в фильме не раз приводится аналогия: война-охота. Сегодня ты охотник, завтра – жертва, а потом снова наоборот, и так до бесконечности. И потому хорошей войны не бывает.

С такими мыслями (в очередной раз!) оставляет зрителя Кристофер Нолан – создатель концептуально новой «Одиссеи».

Если вы хотите увидеть мифологическую сказку, то этот фильм вас точно разочарует. На мой субъективный взгляд, эта экранизация Одиссеи - актуалочка в древнегреческом стиле.

Меня очень тронул этот фильм. История, действительно, стара, как мир. Режиссер сделал акцент не на мифологию, а на события, которые настигают нас со времен Древней Греции и по сей день. Торговые пути, власть, деньги. Глубоко затронуты: человеческая сущность, осознание или не осознание цены, которую человечество платит за достижение целей, совесть и память павшим.

Для меня главной моралью именно этой экранизации стало: не гневите Богов, потому что цена расплаты может быть чрезвычайно высокой.

Фильм снят отменно. Сцены на воде поданы очень необычно для меня. Ничего подобного я не испытывала при просмотре 'Пиратов Карибского моря', 'Водного мира' и т.д. Иногда казалось, что сам уходишь под воду и немного закладывало уши. Шторм представлен зрителю настолько реалистично (за это съемочной группе отдельный респект), что на несколько секунд я испытала некое чувство ужаса.

Вообще, хочу сказать, что фильм снят зрелищно, эффектно и дорого.

Наконец-то, я за последние лет 10-15 увидела на экране достойную кинокартину.

Я очень люблю Одиссею, снятую Кончаловским в конце 90-х. И, невольно, сравниваю некоторые моменты в обеих экранизациях.

В сравнении, могу сказать следующее:

1. Актерский состав хорош в обоих фильмах, но визуально, Арманд Ассанте больше подходит на роль царя Итаки, чем Мэт Деймон. Впрочем, Энн Хэтэуэй, на мой взгляд, также уступает Грете Скакки. Но это про внешность, а не про игру.

Игра актеров просто изумительна! Потерянный, в том числе, в своих мыслях, Мэт Деймон - олицетворение человека, который несет груз пережитого. Пенелопа - Энн Хэтэуэй, которая не уступила своим принципам и осталась верна себе, мужу, сыну и Родине, смогла своей игрой передать образ сильной женщины.

Отдельно хочу отметить игру Роберта Паттинсона. Это нечто! Идеально сыгранный негодяй. Мимика, жесты, взгляд... по Станиславскому - верю! Впрочем, считаю, что его персонаж - один из самых удачных.

Эллиот Пейдж тоже хорош. У него достаточно тонкая эмоционально роль и, он смог ее сыграть достойно. Этакое воплощение совести в жизнь.

2. Мифологические персонажи.

У Кончаловского фильм снят сказочно, волшебно. Чудища, как циклоп, сцилла и харибда у него выглядят эффектнее, чем у Нолана. У Нолана чудища - это будто житейские сложности с чудоковатым видом.

3. Боги в экранизации Кончаловского - это люди в красивых костюмах, ведущие разговоры с Одиссеем. У Нолана - это всевышние силы, которые учат не словами, а заставляют главного героя самому прийти к осознанности.

Не поняла одного: Афина - богиня мудрости. Одна из ключевых персонажей, на сколько мне всегда казалось. В экранизации Нолана она олицетворение совершенно других качеств. До сих пор не пойму, каких именно.

Резюмируя, я рекомендую фильм к просмотру, однозначно!

Это не мифологический рассказ и, от Гомера он отдален. Одиссея Нолана- это почти 3 часа анализа того, что ценно для человека, как он готов поступать, готов ли нести ответственность за свои поступки и решения, а главное- какую цену человек готов заплатить за все, что он делает.

Кажется еще ни один фильм не вызывал столько обсуждений, противоречий и негативных комментариев как Одиссея Кристофера Нолана. За последние полгода только и было новостей что о радикальных кастинговых решениях, несоответствующих эпохе доспехов, слишком осовременненом языке. Я же твердо решила дождаться выхода картины прежде, чем ее осуждать – поскольку чувствовала, что в любом случае кино будет грандиозным. И о да, я не ошиблась, и впечатления Одиссея оставила ошеломляющие.

Скажи мне, о муза, о том многоопытном муже, который
Долго скитался с тех пор, как разрушил священную Трою…

Помнится я немало удивилась, когда узнала о новом проекте одного из главных визионеров Голливуда Кристофера Нолана, у которого в копилке работ есть проекты по научной фантастике, военные киноленты, мрачная супергероика, байопик о создателе атомной бомбы. Но вот пеплум, жанр эпичной античной и фэнтезийной поэмы совершенно не вязался у меня с режиссерским стилем Нолана. Стараясь избегать новостной лавины и трейлеров (которые никогда не передают в полной мере весь потенциал фильмов Нолана), могу решительно заявить, что Крису Нолану по силам снять кино абсолютно любого жанра! Поскольку его Одиссея получилась эпичной, грандиозной и невероятной во всех смыслах слова.

Все выглядит необычайно захватывающе. Атмосфернейшие панорамные съемки в Италии, Греции и маррокинском Айт-Бен-Хадду особенно подчеркивают масштабность фильма и оригинального произведения Гомера: непостоянное море, которое олицетворяет волю богов – то гневно бушующее, то устрашающе спокойное и безмолвное; таинственные острова, каждый из которых скрывает новую угрозу; бескрайние прибрежные просторы острова Огигия, которые показывают одиночество и потерянность главного героя… Очень впечатляет знаменитый Троянский конь - почти скульптура (хоть и из дерева), которую и переместить непросто, а спрятаться в ней и того подавно. Все те чудовища, которых Одиссей встретил на своем пути, выглядели крайне реалистично и устрашающе – в особенности циклоп-пастух Полифем. Говоря о музыкальном сопровождении - оно действует еще как инструмент саспенса: этот бой барабанов, который постепенно ускоряется в моменты напряжения (внутри коня, при штурме врат Трои и во время финального пира на Итаке), играет на нервах похлеще скрипки в Психо…

Хоть сюжетное повествование нелинейное, и в виде воспоминаний, но оно идет точно по сюжету гомеровской Одиссеи. Правда из-за столь тщательного следования оригиналу чувствуется, что в середине фильм немного подтормаживает. Но это компенсируется шикарными моментами, где есть и экшн-баталии (с великанами-лестригонами в причудливых доспехах), и хоррор (гостеприимство у Цирцеи или общение с павшими), и катастрофы (водоворот Харибда). И особенно падение Трои - эпизод, который произвел на меня сильное впечатление: это уже не сражение с вражеской армией, это самая настоящая резня, ярость и кровожадность, накопленные за 10 лет осады города, вылились в бойню, когда греческая армия без разбора разрушает, сжигает, придает мечу всех горожан, сметает все на своем пути, уничтожает некогда великий город…

Что касается использования более современного языка – конечно же, хотелось бы чтобы главные герои говорили как в фильме Троя, но к счастью, все не настолько режет слух, как я боялась, и герои звучат весьма неплохо. А насчет костюмов – мне они кстати очень понравились, особенно платья Пенелопы и золотые украшения, которые особенно подчеркивают ее царственную грацию, жуткие доспехи Агамемнона со шлемом с частями позвоночника и бело-серые одеяния Одиссея в конце фильма, когда он возвращается в Итаку в образе нищего.

Актерский состав был подобран самый звездный. В главной роли мы можем лицезреть Мэтта Деймона, исполнившего роль Одиссея (уже пошутили, как дорого обходится Голливуду его возвращение домой), царя Итаки, одного из первых военноначальников Агамемнона, хитроумного стратега Троянской войны, чья уловка с конем помогла ее закончить. Теперь ведет своих оставшихся воинов домой. Только путь растянется на долгие годы, а повстречаются им мифические чудовища, колдуньи и неспокойное море... Одиссей Деймона - состаренный войной человек, который с ужасом осознал что он совершил в Трое, не раз накликает на себя и своих людей гнев богов, раз за разом должен спасать команду от новых напастей, пытается обмануть предначертанное... А затем мы видим его воистину потерянным на острове Огигия, когда он будто стремился забыть все то, что с ним произошло, перестать терзаться чувством вины за свои деяния. Но у Одиссея остается одна цель - это вернуться домой к любимой супруге и их сыну.

Пенелопу, верную жену Одиссея и царицу Итаки здесь воплотила прекрасная Энн Хэтэуэй - и это образ один из самых ярких (и в других нолановских фильмах). Гордая и неприступная царица, которая не теряет надежды, что ее муж обязательно вернется, но скованная обетом гостеприимства, вынуждена терпеть нахальных женихов, которые забирают лучшее вино и скот для своих бесконечных пиршеств, которые постоянно провоцируют ее сына, чтобы без лишних хлопот избавиться от наследника Итаки, и которая вынуждена без конца ткать и распускать саван, хотя она явно предпочла бы сжечь всех незваных гостей...

Телемах Тома Холланда на фоне своих экранных родителей несколько меркнет - ведь не может он выпроводить всех этих женихов, не готов дать им достойный отпор, и тоже не теряет надежду, что его отец, которого он никогда не видел, обязательно вернется, а пока он должен научиться искусству боя и проницательности, чтобы быть готовым занять трон Итаки. А противостоит им Антиной (шикарный Роберт Паттинсон), возглавляющий женихов, активнее других стремится захватить власть, одевается роскошнее остальных, и не желает пачкать руки, поручая грязную работу остальным...

Из второплановых героев отмечу: слепрй слуга Одиссея Евмей (Джон Легуизамо), который также верит в его возвращение и терпит все насмешки женихов; нимфа Калипсо (Шарлиз Терон), державшая Одиссея на своем острове, но знающая что рано или поздно его придется отпустить; богиня Афина (Зендея), незримая спутница Одиссея, направляющая героя и напоминающая о его тяжелом прошлом; Елена Лупиты Нионго стала самым главным предметом обсуждения, но которая прекрасно передала терзающую ее чувство вины от того, что она стала причиной гибели тысяч греков, уничтожения целого города (а в роли Клитемнестры она кстати была еще лучше); царь Агамемнон (Бен Сэфди), который благодаря доспехам выглядит настоящим богом, которому и говорить ничего не надо, он устрашает одним лишь присутствием...

Одиссея - без сомнений является одним из масштабных фильмов как лета, так и года. Это даже не совсем пеплум, это скорее эпическая античная драма о человеке, который стремится вернуться домой несмотря на любые препятствия. Моим любимым он скорее всего не станет, но я точно буду его не раз пересматривать, восхищаться, вдохновляться и восторгаться (хоть я возможно и буду в меньшинстве)...

Приятного просмотра!

Ко вчерашнему дню рождения выдающегося режиссера, сценариста, продюсера и визионера, Кристофера Нолана!

Зайду издалека, чтобы был понятен посыл взгляда на фильм «Одиссея» Нолана. В музыке есть такое направление – аутентизм («authentic performance on period instruments»), когда музыканты берут инструменты, сделанные во времена, например, барочных композиторов, и играют на них так, как играли бы люди той эпохи, учитывая все особенности строения и настройки инструментов – частоту звука, деревянные флейты вместо металлических, жильные струны вместо синтетики или стали и т.п. Естественно, никто не знает, как звучал оркестр времён условного Вивальди, но требования инструментов и оставшиеся ремарки в нотах дают понять, что все было не так, как сейчас.

Так и с греческими мифами. Думаю, каждый кто когда-либо читал, а ещё лучше слушал Илиаду или Одиссею в любом переводе, хотел бы посмотреть на её события глазами людей микенской эпохи, не только в плане визуальной составляющей с её яркими красками, но и поведения людей в прилагаемых ситуациях с обязательным влиянием божественного контекста. Споры так или нет будут вечными, но это интересное путешествие во времени.

Кроме того, в греческой мифологии существует понятие «thumos» (тумос), которое подразумевает под собой широкий спектр эмоциональных состояний и форм поведения героя, внезапные и порой не объяснимые порывы его страстей. И то, что мы сейчас понимаем под словом «душа» в христианском смысле, древние греки характеризовали именно этим «тумос», которое они принимали как нечто отдельное от них, а потому могли противостоять тумосу и эта внутренняя борьба была частью мифа. И это понятие очень влияло на мотивацию и поведения героев мужских гомеровских персонажей.

И если кто-нибудь попробует экранизировать Одиссею именно в таком ключе, то скорее всего это будет жёсткий арт-хауз в духе Медеи Пазолини, потому что Одиссей -это не Индиана Джонс и не умница Мэтт Меймон, а внук Гермеса, сам практически Трикстер, очень жестокий, остроумный, грозный, беспринципный в понимании современного человека герой, который испытывает адреналиновый приход от своих приключений, может пожертвовать кем угодно, но его цель – возвращение на Итаку – следствие, а не причина. Ему не нужна вечность Калипсо, ему нужно вечное движение, поскольку практически любой миф — это странствие, а не статика.

Нолан же забил на мифический и исторический контекст и взял вечный сюжет «возвращения домой» просто как нарратив для визуализации вопросов человеческого самокопания 21 века – века психотерапии, рефлексии и антидепрессантов, которые выстроят личные границы и угомонят наш тумос.

Божества из могущественных чародеев превращаются в скитальцев наподобие самого Одиссея, чья вечность истирает их как карандаши, оставляя лишь тусклый след на бумаге и их надо спасать самих. Афина —не двигатель сюжета и не помощник, а внутренний голос совести. Комон, это так не работает!

Да и все это трёхчасовое действо, мрачное, тёмное, беспросветное, с бесконечными слезами Пенелопы, страданиями Мэтта Деймона (нет, он никогда не будет Одиссеем, а просто человеком с нестриженной бородой), где слишком много флэшбэков Иллиады без Иллиады, где нет той, второй стороны войны – троянцев, а только безликие люди в белых шлемах, тоже не дадут проникнуться ветеранским ПТСР Одиссея.

Вообще, Одиссей – это самый неудачный персонаж для психотерапевтических практик, потому что вплетая саморефлексию конкретно в его приключения получается формула «не согрешишь – не покаешься».

У Шекспира есть пьеса «Троил и Крессида», рассказанная о троянской войне не греками, а сторонником троянцев, и надо сказать, что в ней Шекспир гораздо удачнее прописал антивоенный контекст сценария, потому что все зло шло со стороны берега, где расположились ахейцы, и контраст работает на понимание губительности этой войны, где не будет победителей в блестящих доспехах, а вы сами способны считать выводы, без лобовых слезливых заламываний рук. В Одиссее же самым ужасным становится шаблонный финал в розовых лучах заката, словно ты смотришь какую-то неловкую перепевку из Властелина колец.

Из реально интересных находок – это персонаж Синон, сыгранный за 7 минут экранного времени Эллиотом Пейджем так, что мороз по коже. Феерическое, решённое в абсолютно шекспировском ключе странствие в Аид, когда кажется, что ты смотришь встречу Макбета с ведьмами в один из его походов за предсказаниями судьбы.

Сколько было сломано копий вокруг Елены Троянской, но тот двуликий Янус, коим является зрителю Елена, ее великолепные манеры, вызывающая игра с ее упрёками Менелаю, где она явно не жертва, не причина войны, а троянский конь в интриге Агамемнона, опять же делает эту линию гораздо живее и интереснее основного сюжета.

И конечно, Цирцея, где сцена работает против ожиданий, тем самым опять же превращая волшебство мифа в сцену ведьмы из Макбета, страшную, очень физиологичную и цепляющую. Но к сожалению, множественные отсылки к этой пьесе не работают, поскольку персонажи живут в разных вселенных.

И поэтому для меня чуда не случается, слишком много в фильме надуманного, слишком зарефлексированого. И если миру настало время познать самое себя, то для этого есть писатели других эпох, и не стоит заставлять Гомера расплачиваться за наши неудачные походы к психотерапевту.

«Одиссея» Нолана — это грандиозный, масштабный и по-настоящему эпичный блокбастер с двойным смысловым дном и несколькими весьма ощутимыми недостатками.

Это не просто экранизация древнегреческого эпоса и не очередное большое приключение. Под внешней оболочкой масштабного зрелища скрывается история о памяти, чувстве вины и цене войны.

Самым спорным элементом фильма для меня стала музыка. Она почти непрерывно нагнетает тревогу, разгоняет напряжение и подталкивает действие вперед. Проблема в том, что этот ритм практически не меняется. Фильм словно все время движется к эмоциональной кульминации, но полноценной разрядки так и не происходит. Из-за этого даже сцены с совершенно разной драматургической нагрузкой воспринимаются в одном эмоциональном регистре. В результате отдельные эпизоды начинают казаться затянутыми, а местами — откровенно утомительными.

Но, несмотря на это, «Одиссея» — яркий пример торжества содержания над формой. Нолан вновь строит историю так, что финал меняет восприятие всего увиденного. Последние сцены позволяют взглянуть на происходящее как на рассказ ненадежного рассказчика — человека, которого постепенно уничтожает собственное чувство вины. Именно в этот момент фильм перестает быть просто масштабным приключением и превращается в сильное антивоенное высказывание.

У меня возникло ощущение, что этим фильмом Нолан развивает идеи, которые лишь наметил в «Оппенгеймере». Если там вина существовала скорее как внутренний конфликт героя, то здесь она становится фундаментом всей конструкции повествования.

Если подводить итог максимально коротко: пафосно, громко, содержательно и местами довольно нудно.

Это отличный фильм, но точно не универсальный. За внешним размахом здесь скрывается совсем не история о героизме, а размышление о человеке, пережившем войну и пытающемся жить с последствиями собственных решений. И именно эта двойственность делает «Одиссею» гораздо интереснее обычного исторического блокбастера.

Скажу честно: три часа хронометража пугали. На предыдущем эпике Нолана «Оппенгеймере» я, признаюсь, местами конкретно клевал носом под бесконечные размышлизмы о судьбах мира. Но здесь — совершенно иной уровень зрелища. «Одиссея» — это мощнейший, неостановимый экшен-аттракцион. Динамика картины захватывает с первых минут, повествование не провисает ни на секунду, а сюжет разворачивается настолько стремительно, что ты тупо забываешь проверять время на телефоне.

Про звук и сцену с сиренами надо сказать отдельно — это режиссерский триумф. Нолан придумал гениальный финт: мы видим этот эпизод глазами глухого матроса. Никакого банально-провального сладкоголосия. Плотная тишина, сквозь которую пробиваются жуткие, давящие отголоски шумов, гул и вибрации, от которых закладывает уши. И на контрасте с этим физическим дискомфортом — визуальный ужас: мы видим безумный, кошмарный восторг привязанного к мачте Одиссея, который буквально рвется на части от того, что слышит. Сцена колоссальная по своему накалу, она пробирает до печенок. И это надо смотреть строго на большом экране! Этот фильм требует пространства.

По поводу актерского состава: ну да, у Мэтта Дэймона отнюдь не греческий профиль. Лицо ирландского реднека, а не античной скульптуры. Ну и что? Зато он играет не картонного героя, а уставшего, матерого мужика, который просто хочет доплыть до дома. И плевать на тонны разгневанных диванных экспертиз по поводу «исторической достоверности» и пресловутой «повесточки». Ха-ха, ребята, вы серьезно?! Вы пытаетесь мерить линейкой реализма древнегреческий миф и эпос! Какая к черту историческая точность в сказке, где герои сражаются с порождениями гнева Посейдона?

Но самый главный инсайт догнал меня на сцене с циклопом. Визуальное решение — просто супер, и без всякой компьютерной графики! Все сделано через честные аналоговые эффекты и хитрую перспективу кадра. Это сразу вернуло меня в детство, когда я мелким пацаном до чертиков боялся этого одноглазого чудовища из классической экранизации «Приключений Одиссея». Так вот, эти сцены вернули мне те самые детские, чистые эмоции первобытного страха. Когда этот огромный, осязаемый кошмар смотрит в тебя ТАКИМ глазом, снова хочется вжаться в кресло и внизу живота екает. Браво операторской работе!

В итоге я безумно благодарен фильму за возвращение к неподдельным эмоциям из детства. Но теперь к ним добавляется еще и взрослое, глубокое осмысление. Нолан ведь снял кино про истинный путь героя. Это история человека, который упрямо идет к своей цели, шаг за шагом теряя самое ценное: время собственной жизни, жизни верных соратников, память о любимых, власть и даже веру в богов. И все это ради того, чтобы в самом конце вновь найти себя и осознать горькую истину — этот путь на самом деле так и не закончился. В этот момент магия срабатывает окончательно, и ты, сидя в зале кинотеатра, внезапно находишь самого себя в этом израненном герое.

Не имеет значения полное соответствие первоисточнику, глупо оценивать фильм с этой точки зрения. Важно не то, насколько близок был режиссёр к нему, а то, что он взял от него, что решил не брать, что добавил и как он это реализовал. Итак, мы поняли, что такое «видение режиссёра». Теперь к сути.

Глупо будет пересказывать сюжет трёхтысячелетней истории, его все прекрасно знают. Предметно о фильме. Начнём, пожалуй, с Одиссея. Нолану можно простить многое, но не отсутствие главной черты Одиссея — его хитроумия. Именно оно отличало героя Гомера от остальных воинов, и именно его фильму не хватает сильнее всего. Вопрос: почему не удалось воплотить это в нём? Тут нет претензий к актёру, язык не повернётся сказать, что выбрать Мэтта Дэймона на главную роль — ошибка. Была уйма вариантов, некоторые из них были более точными, но это всё равно что сплагиатить самого себя.

У Гомера Одиссей скорбит о потерянном времени, погибших друзьях. У Нолана он скорбит об этом тоже, но и сожалеет о содеянном в Трое.

Нолан добавил Одиссею раскаяния в характер, но не реализовал (не показал) его хитроумность, и это единственные весомые различия с первоисточником. И тут, если раскаяние — это интересный способ переосмыслить Гомера, то отсутствие хитроумности — это упущение.

Елена Троянская могла быть другой? Да, но стал бы фильм от этого лучше? Не знаю, наверное, дело вкуса, зависит от ваших предпочтений, а это уже попахивает расизмом или фетишизмом, кому что больше нравится.

Я уверен: будь у циклопа более узкий глаз, люди бы возмущались, обвиняя в пренебрежении исторической достоверностью Адама Райта, или, по незнанию, кричали бы, что это мискаст.

Весь звёздный актёрский состав фильма не стоит перечислять, тут буквально каждый выглядит убедительно, никто не вызывает никаких вопросов.

В команду съёмочной группы вовлекли очень компетентных людей, это видно и слышно во всём: от саундтрека до декораций. Фильм сделан почти с острым стремлением к перфекционизму.

Декорации и костюмы в фильме великолепны, выглядят они уместно, нет необходимости передавать историческую достоверность эпохи Гомера, важно было воплотить на экране с помощью костюмов эмоции персонажей, неугасающую надежду Пенелопы, властность Агамемнона, 20-летнюю историю Одиссея. Элен Мирожник справилась с поставленной задачей на все сто.

Заслуживает отдельной похвалы художник по декорациям, и плевать, что Одиссей со своей командой скитается по морям на «драккаре викингов», оставьте эти споры для исторической реконструкции Клима Жукова.

Сам фильм от этого проиграл? Однозначно нет, декорации, вопреки истории, вписываются в фильм идеально.

Боги у Нолана символично появляются в виде грома как одобрение Зевса или, напротив, шторма в море как негодование Посейдона, разве что богиня мудрости Афина в человеческом обличии, как выяснилось в конце, олицетворяющая совесть Одиссея. В целом такая подача отличается от других киноадаптаций древнегреческой мифологии, там же, напротив, боги в золоте, а Зевс — любой узнаваемый актёр, как правило, с седой бородой, и всё-таки попытаться можно было, ведь циклоп получился убедительным. И как с богами, так же места в фильме не хватило Ахиллесу, вопреки всеобщим «ожиданиям» Элиот Пейдж сыграл Синона, хотя я бы на такого Ахиллеса посмотрел, всё лучше, чем его полное отсутствие в фильме.

Мир стал гуманнее со времён гомеровского эпоса, отсюда и раскаяние, но в целом разве есть разница, если и в первоисточнике Одиссей также сожалеет о войне?

На самом деле фильм просто современный. И это само по себе не делает его хуже. Многие претензии к картине продиктованы не качеством фильма, а ожиданием буквальной реконструкции древнегреческого эпоса.

Хотите вы этого или нет, но это «жирное» кино от Нолана получилось вполне достойным и оправдало все ожидания.

Фильм оказался неоправданно затянутым. И если вы все-таки решите его посмотреть, важно сразу понимать: это не та мифическая «Одиссея», которую многие ожидают увидеть. Именно из-за этого возникает главное разочарование.

На мой взгляд, античные мифы органично работают только в жанре мифологического фэнтези или фэнтези с элементами фантастики. Именно так были сняты «Война богов», «Геракл» и другие подобные фильмы. Там существование богов, чудовищ и сверхъестественного — естественная часть мира, поэтому происходящее не вызывает внутреннего сопротивления.

Нолан великолепно работает с фантастикой, умеет убедительно объяснять невозможное и превращать сложные идеи в захватывающее кино. «Интерстеллар» — яркое тому подтверждение. Поэтому к «Одиссее» невольно подходишь с высокими ожиданиями. Но именно здесь срабатывает старая истина: не стоит слишком очаровываться, чтобы потом не разочароваться.

Нолан начинает фильм как историю человека, которого ждут дома и который любой ценой стремится вернуться к своей семье. Это очень человеческая, психологическая завязка. Кажется, что режиссер сознательно приземляет древний эпос, делая его современным. И речь даже не об актерском составе, хотя к нему тоже возникают вопросы.

Но дальше фильм начинает сам себе противоречить. На фоне максимально реалистичной подачи неожиданно появляются мифологические, сказочные элементы, которые существуют как будто по другим законам. Из-за этого возникает ощущение, что все происходящее — не реальные события, а восприятие человека, глубоко травмированного войной.

В какой-то момент фильм начинает восприниматься как история человека с тяжелым посттравматическим стрессовым расстройством. Словно Одиссей настолько потрясен ужасами Троянской войны, что пытается объяснить пережитое через мифические образы, чудовищ и богов. Тогда весь миф становится не реальностью, а метафорой его разрушенного сознания.

Именно поэтому остается ощущение жанровой неопределенности. До конца непонятно, что именно хотел снять Нолан.

Если это миф — покажите грандиозный миф, где существование богов не требует объяснений.

Если это история человека — исследуйте его травму, внутренний конфликт и путь домой.

Но попытка одновременно усидеть на двух стульях приводит к тому, что ни одно из направлений не раскрывается полностью. В результате фильм оставляет не чувство восхищения, а ощущение недосказанности и внутреннего диссонанса.

Я вернулся только что с просмотра нового эпоса гения. Я не хочу ничего писать о сюжете. Во-первых, простите за каламбур, история стара как мир. Во-вторых, она уже неоднократно экранизировалась. Главное отличие от прошлых лент, конечно же, — масштаб и технологии (но об этом чуть позже), а также любимая фишка режиссера — нелинейное повествование. Это отлично работает и не дает картине скатиться в довольно средние политические интриги, как это было недавнее 'Возвращение Одиссея' с Файнсом.

Безусловно, Деймон здесь отыгрывает на 10 из 10, он показывает абсолютно все переживания солдата с ПТСР. То же самое касается и Пенелопы в исполнении прекрасной Энн. Она показывает все страдания жены, скорбящей уже 20 лет. То же самое можно сказать и об остальном касте; он отличен. Единственное, к чему вам нужно привыкнуть, — это к огромному расовому разнообразию всех второстепенных персонажей. В основном меня раздражал лишь Синон в исполнении мистера Пейджа. Просто, уж совсем он не походит на солдата (думаю Минелай бы его сразу сбросил со скалы). Да его мало, даже очень, но при этом на нем завязана довольно сильная сюжетная арка. Отчасти его спасает дубляж, который не дает насладиться его игрой в оригинале (и на том спасибо).

Но главное за что стоит хвалить фильм, — это масштаб и техническая составляющая. И если тот же размах падения Трои мы могли видеть в одноименном фильме с Брэдом. То все остальные «злоключения» героя показаны с применением последних технологий. Тут недавно Кристофер выразил желание снять хоррор, хваля нашумевшие новинки года. И, знаете, после просмотра «Одиссеи» я хочу это увидеть. Сцена с циклопом и сцена со 'свиньями' — отличный пример как обычного ужастика с монстром, так и бади-хоррора, рейтинг R используется здесь по полной. Не отстают и другие сцены: креатив используется по полной, та же сцена сражения с великанами, если по трейлеру она вызывала смешок, то в картине вызывает огромное напряжение.

С визуальной точки зрения, гений включает любимый синий фильтр, и это вызывает восторг. Операторская работа и цветокоррекция выполнены на высоком уровне. Если у вас есть возможность, посмотрите фильм в IMAX. Если ее нет, то идите в самый большой зал, с самый лучший звук. Ведь звук — одно из главных достоинств картины. Голос Циклопа, гром молний, удары мечей. Пушка конфетка. Вторит —му и просто прекраснейший саундтрек от Йоррансона. Я теперь, действительно, в огромных сомнениях чей дуэт Криса лучше: с Людвигом или с Хансом. Лестригоны как я уже говорил ранее, вызывали в трейлере вызывали скорее вопросы, но с музыкой они вселяют страх. Монтаж также не отстает, и многое играет на нем, особенно звуковой. Если нас не ждет перенос «Дюны» на следующий год, то какая битва нас ждет в технических номинациях следующей весной.

Единственное, что раздражало и от чего я не мог избавиться на протяжении всей ленты. Эта речь, очень проста. Я привык к таким мифическим историям, и более возвышенному произношению. Когда просто говорят «Папа», мне не хватало более формального варианта, такого как Отец или другой синоним. То же самое и по сами диалогам, они слишком простые, чтобы их понял каждый, хотя это и стиль самого режиссера. Однако, честно говоря я не до конца смирился с этим.

Хочу закончить этот обзор немного пафосно. «Одиссея» — это действительно фильм, к которому Нолан шёл всю свою карьеру. В нём много параллелей с прошлыми его фильмами. Клаустрофобную сцену с Троянским конём уже оттачивал он ранее в сценах на корабле из «Дюнкерка». Тяжёлый выбор, который не сделает каждый, уже ранее он уже ранее показывал нам в том же «Тёмном рыцаре». Страдания главного героя по дому и семье, уже были показаны в 'Интерстеллар'. В этом произведении он использовал все свои прошлые умения и наработки. И именно поэтому это самый масштабный его фильм.

Некоторые истории невозможно испортить знанием финала, потому что их смысл находится не в том, что произойдёт, а в том, что человек увидит в уже известном пути.

Именно поэтому «Одиссея» для меня оказалась не столько историей возвращения героя в определённое место, сколько историей возвращения к самому себе.

Сначала мы живём тем, чему нас научили родители, а затем к ним присоединяются школа, культура, религия, государство, реклама и социальные сети. Нам объясняют, что правильно, чего следует хотеть и каким человеком необходимо стать, чтобы жизнь считалась состоявшейся.

Долгое время мы даже не замечаем, что движемся по маршруту, который существовал ещё до нашего рождения.

Наверное, взросление начинается тогда, когда человек впервые перестаёт автоматически следовать этому сценарию и пытается решить сам. Однако настоящее решение редко похоже на спокойный выбор между несколькими приятными вариантами. Чаще оно возникает в момент, когда жить по-прежнему уже невозможно.

Кризис не обязательно делает человека мудрее. Он может и разрушить. Но именно кризис лишает нас возможности продолжать жить на автомате: либо прежняя конструкция погибает вместе с нами, либо мы начинаем строить новую.

В этом смысле путь Одиссея становится борьбой не только с физической смертью, но и с внутренней — той, которая происходит, когда человек перестаёт думать, выбирать и проживать собственную жизнь, хотя внешне продолжает выполнять все необходимые функции.

Особенно интересно, что препятствия на пути героя постепенно перестают быть только внешними. Физического противника можно увидеть, перехитрить или победить. Но желание остановиться, забыться, принять чужую жизнь за свою и перестать возвращаться домой находится уже внутри человека.

У внутренней клетки нет видимых стен.

Одновременно фильм заставляет задуматься о нашем времени. Мы вроде бы покинули традиционное общество, где человеку заранее указывали его место, и пришли к миру индивидуальности и свободы. Но затем создали новое, неотрадиционное общество, в котором человеку снова объясняют, каким он должен стать.

Только теперь главной традицией является успех.

Успех означает деньги, деньги принимаются за счастье, а человек может всю жизнь следовать этому маршруту, искренне считая его собственным выбором.

Формально он свободен, но цепь уже находится внутри.

Поэтому возвращение домой — это не возвращение назад. Назад вообще невозможно вернуться, потому что за время пути изменился и дом, и люди, которые ждали, и сам человек.

Вернуться означает заново выбрать то, что когда-то было дано тебе без выбора.

Для меня эта мысль соединилась с детским воспоминанием. Когда мне было три или четыре года, отец повесил меня на высокий турник и предложил пройти руками от одного края к другому, представив, что таким образом я спасаю его от смерти.

Для взрослого там было около полутора метров. Для ребёнка — огромная высота и пропасть.

Я помню, как остановился посередине и испугался. Отец не стыдил меня и был готов снять, но возможность отказаться всё время оставалась рядом с необходимостью продолжить.

Я не помню, как именно всё закончилось. Отец говорит, что я дошёл.

Позже, изучая психологию, я видел в этой истории возможную травму, нарушение границ и использование детского страха. Со временем я понял, что одно событие способно одновременно ранить человека и создать в нём силу.

Один после этого всю жизнь будет бояться турников. Другой станет человеком, который не умеет сдаваться. Третий будет продолжать идти, всё время испытывая страх.

Жизнь редко раскладывается на две удобные категории, где в одной находится травма, а в другой — ресурс.

Наверное, именно поэтому «Одиссея» оказалась для меня настолько личным фильмом. Она напомнила, что свобода заключается не в отсутствии страха и не в бесконечном количестве возможностей.

Свобода начинается в тот момент, когда прежним способом жить уже нельзя, а человек всё равно сам решает переставить руку.

10 из 10

Вокруг новой экранизации Одиссея уже успело разгореться множество споров. Кто-то упрекает фильм в вольном обращении с первоисточником, кто-то — в выборе актеров, кто-то — в избытке компьютерной графики. Но, как мне кажется, большая часть этой критики рождается из ожидания увидеть музейную реконструкцию античного текста. Нолан же снимает не иллюстрацию к Гомеру, а самостоятельное произведение, использующее миф как основу для разговора с современным зрителем.

Фильм потряс меня буквально с первых минут. И это несмотря на то, что перед просмотром я успела начитаться негативных отзывов и шла в кино с изрядной долей скепсиса.

Отдельно хочется отметить визуальную составляющую фильма. Компьютерная графика здесь выполнена на исключительно высоком уровне. Она не выглядит искусственной или демонстративной — напротив, настолько органично вплетена в повествование, что начинаешь воспринимать происходящее как реальность. Таков и мир древних греков — мир, где за каждым штормом ощущается воля Посейдон, а чудовища становятся не просто физической угрозой, а воплощением хаоса и человеческого страха.

Особенно сильное впечатление на меня произвел Циклоп. Он не выглядит очередным голливудским монстром. В нем есть что-то почти лавкрафтовское — древнее, чуждое и совершенно равнодушное к человеческой жизни. И именно поэтому сцена в пещере работает так мощно. Я буквально чувствовала ужас воинов, оказавшихся перед существом, для которого человек — всего лишь добыча.

Отдельно хочется сказать об образе Елены. Меня искренне удивило, что вокруг него разгорелось столько споров. Честно говоря, во время просмотра я ни разу не задумалась о том, насколько актриса соответствует чьим-то представлениям об античной красоте с антропометрической точки зрения. Потому что это попросту не имеет значения.

Образ Елены удивительно органично вписался в ритм, атмосферу и художественный язык фильма. Она не выглядит случайным персонажем или уступкой современной повестке. Напротив, она становится естественной частью мира, который выстраивает режиссер. Более того, появившиеся у нее шрамы — деталь, которой нет у Гомера, — делают образ даже сильнее. Перед нами уже не мифическая красавица, из-за которой началась война, а человек, который сам стал ее жертвой. Война оставляет следы не только на телах воинов, но и на тех, чьи лица когда-то считались символом совершенства.

Именно поэтому разговоры о цвете кожи или других антропометрических особенностях актрисы кажутся мне совершенно бессмысленными. Когда образ настолько точно встроен в драматургию фильма, подобные претензии просто теряют значение.

Еще один момент, который показался мне очень интересным, — образ Менелая. В фильме Нолан сознательно отходит от античной традиции и переносит на него мотив жертвоприношения собственного ребенка — эпизод, который в классическом мифе относится к Агамемнон и его дочери Ифигения. Это смелое изменение, но именно оно превращает Менелая из второстепенного персонажа в по-настоящему трагическую фигуру. Он возвращает жену, но заплатил за войну такую цену, после которой само понятие победы теряет смысл. Очень жаль, что его лицо почти не показывают — словно режиссер сознательно превращает его в символ всех победителей, которые на самом деле проиграли. Зато его шлем получился по-настоящему величественным и запоминающимся.

Что касается Мэтта Деймона, то здесь мои впечатления оказались неоднозначными. Мне показалось, что местами ему не хватило внутреннего напряжения. Одиссей у Гомера — это герой, которого древние греки называли polymetis — «многохитростный», человек, побеждающий прежде всего интеллектом. Хотелось увидеть чуть больше этой внутренней сложности. И да, признаюсь честно, меня почему-то постоянно отвлекал его совсем не греческий нос. Забавно, но именно эта мелочь иногда выбивала меня из атмосферы фильма.

Однако чем дольше я размышляю о картине, тем яснее понимаю, что Нолана интересует вовсе не героический эпос. Его интересует цена войны. Практически каждый герой возвращается домой не победителем, а человеком, которого война необратимо изменила. Поэтому фильм не столько о путешествии Одиссея, сколько о том, что после войны домой возвращается уже совсем другой человек.

Наверное, именно поэтому после просмотра мне совершенно не хотелось спорить о том, насколько фильм соответствует Гомеру буквально. Мне хотелось снова открыть поэму, перечитать миф, вспомнить другие версии античной традиции и задуматься о том, почему спустя почти три тысячи лет история Одиссея продолжает так сильно воздействовать на нас.

И для меня это главный критерий успеха картины. Настоящее произведение искусства не заканчивается вместе с финальными титрами. Оно заставляет спорить, перечитывать первоисточники, искать новые смыслы и возвращаться к нему снова. Именно это со мной и произошло.

Знаю и люблю «Одиссею» в переводе Жуковского, но меня не оскорбляет, что Нолан приспособил текст Гомера для выражения собственных идей, оставив от античной поэмы только рожки да ножки – сюжет да имена героев.

Меня даже не смущает отсутствие исторической достоверности в деталях: ахейцы в портках, «пластиковые» доспехи, шотландский замок вместо дома Одиссея, драккар вместо триеры и т.д. – за этим даже любопытно (хоть и грустно) наблюдать. Представьте, что нет исторической науки, мало сохранившихся артефактов, только какая-нибудь историческая песня, как бы вы рассказали о событиях четырехвековой давности (для нас это эпоха Грозного, Смутное время) и что бы представляли? В «Одиссее» Нолана мы смотрим не на античность, а на химеру, созданную воображением современного человека, вот и получается комикс вместо пеплума.

Даже спорный кастинг и плоскую актерскую игру можно оправдать замыслом режиссера: черная Елена должна подчеркнуть истинное положение женщины в маскулинном мире, выбор Зендеи с ее детским лицом обусловлен тем, что она не Афина, а призрак совести Одиссея и убиенной девочки, усталый Деймон играет усталого ветерана и т.д.

Не буду упрекать даже в банальности идей: в войне нет победителей; начиная войну, ты приносишь ее в свой дом и др. – в конце концов все истины банальны, вопрос только в том, насколько художнику удается эти банальности преподнести нетривиально.

Кино, как и литература, это мастерство в рассказывании историй. Но у кино шире инструментарий: драматургия, диалоги, актерская игра, музыка, цвет и свет, темпоритм и смена планов, монтаж и пр. И по всем этим пунктам к Нолану есть вопросы.

Книги и фильмы должны нас вовлечь в повествование, вызвать сопереживание героям. Но фильм Нолана смонтирован так, что остановиться на чем-то и проникнуться происходящим, проникнуться историей персонажей не получается. Герои не развиваются, личность каждого определяется одной чертой: усталый Одиссей, обозленная Пенелопа, подлый Антиной. Реплики персонажей ходульные – проблема не в осовременивании языка, а в его примитивности. Локации статичны, как театральные декорации, и, скорее, эмблематичны: вот море, вот замок на горе, вот «подземелье», где пируют женихи – это придает истории условность и… картонность. Принято хвалить музыку Горанссона, но она столь же однообразна, как актерская игра, как драматургия – в фильме мало динамики страшного-смешного-лиричного-величественного-красивого-ужасного. Фильм открывается троянскими флэшбеками, которые определяют как личность нолановского Одиссея, так и все настроение фильма – упадок, усталость, уныние – увы. Скандинавские пейзажи, исландские черные пески – серый и мрачный мир дальтоника Нолана, рассказывающего об упадке цивилизации.

Картина мертва и механистична, потому что ее режиссер не художник, а инженер: он помещает некую идею в создаваемые им хитроумные конструкции, но в них нет души.

Мыслящий зритель может при желании найти в версии Нолана историю вины и искупления, в рваном монтаже – отражение распада личности Одиссея, в его блужданиях по мрачным пространствам ойкумены бесполезные попытки возвращения к прежнему себе и т.д. Но все это я отнесу к достоинствам зрителей, а не к художественным достоинствам картины.

Нолану не интересен Гомер, не интересна античность, он как всегда занят исключительно своими идеями и измышлениями. У Нолана вообще свои взаимоотношения с историей. Если в «Оппенгеймере» он стремится к историко-биографической достоверности, то в «Дюнкерке» творит свой миф: его пустынный дюнкерский пляж с выстроившимися по цепочке бойцами не имеет ничего общего с реальностью, а является, скорее, условным лимбом, пространством между жизнью и смертью. В «Одиссее» Нолан вместо воссоздания античных мифов создает свой.

Картина Нолана слишком конъюнктурна и прямолинейна. Она явление социокультурное, но не художественное. «Одиссея» Нолана многое говорит о состоянии киноиндустрии и роли пиара, отражает идеологические тренды, запечатлевает культурную «окрошку» в сознании современного человека. Но это не киноискусство.

6 из 10

Персонаж Одиссея появился гораздо позже Геракла или Ахилла и интересен тем, что отражает новые идеи своей эпохи: ум ценнее силы, личное счастье дороже славы. Одиссей – земной человек, а не полубог, как прежние герои, вечной славе за доблесть он предпочитает семью и дом. Он изобретателен и изворотлив. Он бросает вызов богам, но терпит неудачу. Его яркая личность – отражение яркости микенской эпохи.

Как заканчивается поэма Гомера? Одиссей приходит к отцу Лаэрту, который трудится в своем саду, и, чтобы отец узнал его, перечисляет деревья, которые Лаэрт подарил ему в юности (да, Одиссей – это царь-плотник, скотовод и садовод, хотя большинство помнит его как хитреца и умницу), а потом дряхлый Лаэрт, зрелый Одиссей и возмужавший Телемах обращают в бегство родственников женихов, которые хотели отомстить Одиссею. Поэма заканчивается восстановлением распавшегося мира и возвращением дома – да, чувства непонятные современным невротизированным людям. В общем, Гомеру еще предстоит дождаться своего режиссера (хотя Кончаловский был очень близок).

Хочу поделиться и своими рассуждениями на счет самой обсуждаемой кинокартины этого года. Хочется сразу отметить то, что фильм содержит невероятное количество деталей. Что в сюжете, что в кадре, что во всем продакшене. Во первых, нельзя не заметить насколько революционным является весь процесс кинопроизводства этого фильма. Несмотря на все недовольства по поводу 70mm imax формата, Одиссея - это в первую очередь произведение искусства. А у искусства нет рамок, что Нолан показал буквально. Он показал какой масштабной, захватывающей и «окутывающей» может быть картина. Ту кропотливую работу, проделанную с пленкой (и не только), сам режиссер прокомментировал как «its a very HUMAN process». Меня, существующей в современном мире где искусственный интеллект внедряется все больше и больше, эти слова поразили и даже оставили свой след где то в подсознании. Эта фраза будто возвращает веру в искусство, творчество, какое то человеческое ремесло. И естественно, ии даже рядом не стоял. Продолжая эту тему, еще одна вещь которая сильно бросается в глаза - минимальное использование компьютерной графики. Куклы, аниматроники, реальные локации, реальный корабль, построенный Троянский конь - все эти специально созданные макеты восхищают каждый раз. Даже музыка, для написания которой воссоздали когда-то существовавшие античные музыкальные инструменты.

Важно понимать, что фильм - это «перевод» эпоса на современный язык и создан он с целью охватить большие аудитории. Я считаю что это и является одной из причин, почему костюмы например не отражали тот самый бронзовый век во всех красках. Воины были показаны так, как их привыкли видеть люди в кино. У меня так же есть теория и о том, что возможно Нолан специально взял в каст актеров из марвел, так как они подсознательно ассоциируются с героями или всей этой тематикой сражений.

Фильм затронул главные морали эпоса и поднял важную (к сожалению, и для современности) антивоенную тему. Сам продакшн вдохновил, возродил во мне чувство искусства и даже в каком то роде стал протестом против ии, показав сколько человеческого труда и ремесла было вложено. Режиссер показал насколько можно расширить горизонты творчества и какие возможности есть у людей.

Подводя итоги хочется сказать, что финальная картина получилась безумно зрелищной. Все детали можно обсуждать, мне кажется, вечно. И именно за счет них фильм производит огромное впечатление на зрителя, ведь каждый найдет в нем что то свое.

Одиссею нельзя переснять или снять заново. Это цельный пласт мировой культуры, фундамент, на котором построены сотни произведений, от «Энеиды» до «Улисса» Джойса. Здесь нет аллюзий, сама «Одиссея» является аллюзией для бесчисленного множества книг, фильмов и картин. Поэтому вопрос «смог ли Нолан?» кажется не совсем уместным.

Если вы ждете непрерывного экшена или очередной головоломки в духе «Начала», фильм может разочаровать. Но если смотреть на него как на размышление о природе времени, памяти и человеческой личности, перед вами открывается одна из самых зрелых работ режиссера.

«Одиссея» Нолана — это фильм узнавания. Узнавания себя в человеке, который возвращается домой уже другим. Одиссей уходит из дома и почти на двадцать лет исчезает из собственной жизни. За это время он теряет товарищей, молодость, время, привычный мир и даже самого себя. На острове Калипсо он едва не теряет память о доме, а вместе с ней и смысл своего путешествия. Самая страшная потеря здесь не смерть, а забвение. Пока человек помнит, куда он идет и кого любит, он остается собой. Стоит памяти исчезнуть и исчезнет личность. Одиссей сражается не столько с чудовищами, сколько с медленным разрушением собственной идентичности.

Эту мысль режиссер передает через огромные морские пространства постоянно подчеркивают одиночество героя, длинные планы позволяют почувствовать течение времени, а редкие крупные планы становятся моментами встречи Одиссея с самим собой. В этом фильме время главный противник человека. Оно отнимает друзей, силы, воспоминания и даже надежду на возвращение.

В итоге «Одиссея» оказывается не историческим эпосом и не приключенческим фильмом, а размышлением о том, что человек состоит не из своих побед, а из пережитых утрат. Дом — это не только место, куда можно вернуться. Это память о том, кем ты был. И настоящее путешествие Одиссея заканчивается не тогда, когда он достигает Итаки, а тогда, когда, пройдя через все потери, ему удается сохранить самого себя.

О боги, я честно это попробовал.

Посмотрел нолановского 'Одиссея'.

Всё ещё хуже, чем ожидалось.

Фильм пуст, уныл, полон киношных штампов и наигранных актерских банальностей.

Три часа скучнейшего треша. Конечно, его украсят всевозможными наградами и премиями, - такой дорогой, такие сборы! - но интереснее и динамичнее его это не сделает.

Он невозможно, раздражающе шаблонен. Буквально каждая минута - страдание.

Как, каким образом из огромной поэмы, полной героев и событий, полной ритма и сюжетных поворотов, можно было слепить такую скучную и однообразную хрень?! Да ещё попытаться приписать огромному пёстрому и бесконечно интересному миру Гомера какую-то школярскую банальщину из серии 'миру мир', 'воевать плохо', 'герой любил и страдал'?!

Дело даже не в дурных декорациях и чудовищных анахронизмах (итакийский дворец Одиссея, выстроенный, у Гомера, его собственными руками - в кино циклопическая крепость; варяжские драккары с палубой; кавалерийские шпоры у древних греков; безупречно выбритые пастухи и воины; ахейцы в штанах(?!) и т.д. и т.п.), не в цвете кожи актеров (в самом деле, какая разница?!), не в странном развитии сюжета - в кино можно по-всякому.

Нет, дело в том, что ты никак не сопереживаешь этим персонажам. Они скучные и картонные. Они куда-то ходят, что-то делают, о чем-то говорят - и не вызывают никаких особых эмоций. Ну, как герои компьютерных игр. Причем будь там какие-то другие актеры, или эти поменяйся ролями - на качестве фильма это никак бы не отразилось.

Господи, Одиссей тут - вовсе не весёлый хитроумный трикстер, полный жизни и огня, первый в совете, на пиру и в сражении - а какой-то сельский попик, с криво клеенной бородёнкой, утиным носом и одинаково скучным лицом. Такое чувство, что Мэтт Деймон, неплохой актер, под большим принуждением разыгрывает совсем не свойственные ему этюды.

Можно было бы сослаться на то, что после 'Игры престолов' трудно снимать эпические истории с мечами и сражениями. Что греческие мифы устарели и вышли из современной повестки. Что уже всё снято и трудно создать понятные образы на таком материале.

Но всё это полная чушь. 'Одиссей' (1997) Андрея Кончаловского до сих пор смотрится с интересом и сопереживанием. Да что Кончаловский. Кирк Дуглас в роли Одиссея из 60-х - несоизмеримо лучше и увлекательнее этой поделки.

А весёлое безумие Чарли Ковелла, давшего миру 'Каос' (лучший сериал последнего десятилетия), показало, что античный миф - абсолютно живой прекрасный материал для современного кино. Причем место найдется и богам, и героям, и не надо никак ни ломать сюжет мифа, ни приписывать ему новых качеств. И снять всё это на совершенно современном материале и в повестке.

Грустно, что сразу две попытки экранизации Гомера - и эта Нолана, и 'Возвращение' Ральфа Файнса, - оказались такими странными. Ну, с другой стороны, широкий мир хотя бы вспомнил Гомера. Авось и оригинал прочтут.

В этом году в прокат вышли две экранизации великих произведений из разных эпох: «Грозовой перевал» и «Одиссея». Что авторка, отвечавшая за съёмки фильма по роману Эмили Бронте, что великий творец всея Руси, ответственный за эпического размаха «Одиссею», представили на суд зрителей собственные авторские взгляды, которые, понятное дело, разделили зрителей на два враждующих в комментариях лагеря. И если почему-то Эмиральд Феннел можно спокойно ругать за её якобы БДСМ-тематику с разрушительной силой любви между двумя психически неуравновешенными людьми, то вот гения Кристофера Нолана трогать нельзя, ну, камон, ребята, это же сам Нолан! Похоже, после «Интерстеллар» с ним что-то случилось, то ли его поменяли на его злобного двойника...

Из параллельной реальности, то ли он понял, что ему все последующие фильмы будут сходить с рук... И вот на протяжении 12 долгих лет у него по-хорошему получился разве что недавний «Оппенгеймер», которому аж главный «Оскар» дали. «Одиссею» же, который на этом сайте рекламируют, как «его путь домой - величайшая история на свете», коротко можно описать так: уставший, всё забывший и ничего не понимающий мужик с лицом алкоголика в глубоком запое, который как-то давным-давно поехал к друзьям играть в войнушки на древнегреческом «плейстейшн», потерялся по пути домой, потому что заметно погудел с мужиками. Создатель «Жука-скакуна» настолько непоколебимо верит в свой гений, что убрал из строчки выше слово «величайший» и решил...

Снять унылую, меланхоличную и местами депрессивную историю возвращения царя домой. Когда-то его эффект «мрачнее и реалистичнее» удачно сработал на трёх фильмах о Тёмном рыцаре, но зачем он снял саму «Одиссею» в таком духе, вопрос больно животрепещущий. Намеренно избавился от величайших богов Олимпа, оставив одну Афину в виде галлюциногенного бреда главного героя. Сирен показал издали, не хотел травмировать зрителей, имея рейтинг R. Полностью провалил эпизод со Сциллой и Харибдой, даже в сравнении с допотопными спецэффектами в телефильме Кончаловского это выглядело печально. Собрал, признаться, неудачный актёрский ансамбль, который тупо должен кинуть в голову массового зрителя мысль, что раз столько...

Известных актёров и актрис, то фильм автоматически шедевр. Добавил в свой сценарий незначительную сюжетную линию-аппендикс с Синоном, обычным солдатом и сыном пастуха, которого и сыграли Эллен-Эллиот Пейдж, о чём возвещает список исполнителей и их ролей на странице фильма здесь. Даже Трэвис Скотт, похоже, был отобран на крошечную роль ради того, чтобы поднять побольше шумихи перед официальным прокатом, как в случае мистером-мисс Пейдж. Нолан ваш настолько преисполнился, что решил растоптать суть мифов, лишь бы распространить свой уникальный авторский взгляд на чужое произведение. Сейчас в сети активно хвалят режиссёра за фильм, потому что он подтолкнул людей читать творение Гомера. Похвально, спору нет...

Но от этого фильм сам по себе не становится лучше и прекраснее. Почти три часа пришлось сидеть и слушать однобокие диалоги, следить за флэшбеками и пытаться собрать всё воедино, чтобы сказать мысленно: Нолан, дорогой, водочки нам принеси, хотим переключиться на буффонаду с Ассанте. Единственное, что точно удалось режиссёру, это глубокая сцена с флэшбеком героя об осаде Трои, когда под великолепную композицию Людвига Горанссона «Odysseus» главный герой понимает, что на закон Зевса уже везде наплевали, и каждое царство ждёт своя беда, ведь эта чума добралась и до его родной Итаки. Да, здесь было трогательно и грустно. А так, стремление режиссёра «приземлить» историю, «очеловечить» её без богов и монстров, бросить тень сомнения на то, что в древних...

Мифах жизнь человека из плоти и крови подчинялась воле олимпийцев, свела весь фильм к тому, что война разрушает, это плохо, ломаются судьбы, крушатся надежды, насилием и жестокостью вымощена дорога в царствие Аида. Зрителям ведь было мало «Дюнкерка», режиссёр стопроцентно был уверен, что потом зритель погрузится в свои мысли после просмотра и глубоко задумается о своём месте в эпоху искусственного интеллекта, где вместо Полифема VR-очки, а Сциллу с Харибдой сменяют бесконечный скроллинг и просмотры сторис. Короче, лично нас вот эта «Одиссея» не погрузила в себя с головой, потому что нам не хватило духа приключений и яркого авантюризма, и здесь речь не о том, чтобы опытный режиссёр снял проект, как когда-то сняли «Одиссею» 1997 года.

У него нет баланса между человеческой судьбой и божественным вмешательством, будь в его силах, он вообще убрал бы из сюжета Полифема, Цирцею с её магическими способностями, двух кровожадных дочурок Посейдона, оставив всё для стиля «мрачнее и реалистичнее». В то же время Агамемнона он как раз представляет неким богом, а его брата Менелая обычным гопником из Спарты из-за манеры игры Джона Бернтала. В общем, в очередной раз Нолан доказывает, что маркетинг всех его фильмов беспощадно хорош. Вот и здесь больше запомнятся и 18-метровая кукла для изображения Полифема, и множество натурных съёмок с роскошными ландшафтами, и 609 600 метров плёнки, которые пришлись на весь фильм, и новые камеры IMAX, на которые полностью сняли кино...

И Трэвис Скотт, и блистательные хоррор-сцены в пещере великана и в домике Цирцеи, но за всей этой ширмой совсем отсутствует самое главное: убойный, захватывающий опыт со вкусом великого кинематографа. Вроде и блокбастер, но слишком много шума, за шумом депрессивный Терренс Малик. Как появились титры, зрители в зале аплодировали. Чему там аплодировать?! Понимаем, если бы это были «Престиж» или «Начало», да. Конец.

Это не преувеличение, с первых секунд фильма у меня от шока открылся рот и больше не закрывался.

Нас встречает темнокожий поэт-песенник, который поёт о Троянской войне. Точнее сказать, кричит три слова. Уже тогда закрадывается подозрение, что Гомера режиссёр не очень уважает. Смотрим дальше, и действительно: персонажи фильма связаны с персонажами Одиссеи только именами. Вместо хитроумного Одиссея нам предстаёт старый и растерянный ветеран Вьетнама с ПТСР. Кстати, Мэтт Дэймон очень хорошо подошёл бы на роль пастуха Евмея. Но он точно не Одиссей. Телемах - подросток-бунтарь из американского фильма, Пенелопа - Скайлер Уайт, Менелай - Эндрю Тейт, Цирцея - радикальная феминистка. Елена выглядит так, как будто в одиночку с ножом в зубах 10 лет защищала Трою. Агамемнон - Джордж Буш, посылающий людей на войну за контроль над торговыми путями.

На самом деле, проблемы в анахронизмах и несоответствии оригиналу нет. Очевидно, что люди будут снимать и смотреть кино о том, что их беспокоит прямо сейчас. И человек современный для нас гораздо важнее, чем человек бронзового века. Но, в этом фильме не складывается никакая последовательная история, которая имела бы смысл для современного человека. Есть каркас Одиссеи, который играет только формальную роль, потому что режиссёру плевать на Одиссею. Есть невероятно острый комментарий на тему 'война плохо' и глубокомысленный анализ коллапса цивилизации (который, очевидно, наступает после одной разграбленной деревни). На этом фабула заканчивается, у фильма нет другой цели кроме как показать красивые кадры. Все сомнительные решения кастинга и сценария не объясняются сюжетом.

Можно было бы подумать, что благодаря решению изобразить героев как наших современников, они станут для нас более понятными и человечными по сравнению с дикими и странными людьми бронзового века. Иронично, но получилось ровно наоборот. У Гомера греки очень любят принимать гостей. И Нестор, и Менелай с удовольствием принимают Телемаха, даже не зная, что он сын Одиссея. Напоследок гостям дарили дорогие подарки и провожали (феакийцы отвезли Одиссея домой даже зная, что их за это может наказать Посейдон). У Нолана, гостей принимают стиснув зубы, потому что таков 'закон Зевса'. Елена ненавидит мужа и огрызается на него. Телемах ссорится с матерью и уговаривает её выйти замуж за случайного мужика. Воины не уважают Одиссея и постоянно ему перечат.

У Гомера герои обращаются друг к другу с умными речами. Каждое слово имеет вес и что-то объясняет. В фильме же, характерная черта персонажей - тупость. Сцена с циклопом это показательный пример. Гениальный диалог между Одиссеем и Полифемом в ней просто отсутствует. Вместо этого, они оба просто молча тупят. Если у Гомера Одиссей вдогонку (с корабля!) дразнит циклопа, то у Нолана он выйдя из пещеры тупо стреляет в циклопа, который легко может их догнать. Зачем? Чтобы отомстить! В сцене, где Одиссей встречает Цирцею, он ничего не говорит, а просто кивает как идиот. И так далее... Нету в фильме места, которое не стало бы по сравнению с оригиналом тупее или злее.

В общем, главное ощущение - что я посмотрел слепок чьего-то подсознания. Бедного, запутанного, низкого, злого. Которое придумало свою бедную фантазию на тему Одиссеи. Забавно, что её оценили в 300 миллионов долларов.

Из плюсов - картинка красивая. Не смотрел в кинотеатре, но даже с моего монитора в full HD выглядит неплохо.

То, что вокруг картины еще до релиза образовалось много «хейта», во многом играет на восприятие фильма в целом. Ведь если зритель заранее настроен против спорного кастинга и пытается отыскать изъян в сравнении с оригиналом, зритель его найдет. Ведь фильм, к счастью или к сожалению, — это не адаптация. Это скорее амбиция автора показать свою интерпретацию текста, написанного древним греком.

Да, Нолана можно назвать «фривольным» в выборе актеров. Да, его можно назвать эгоцентричным в выборе структуры и повествования. Но кем уж точно нельзя назвать Нолана, так это дилетантом, упустившим суть произведения, которое было написано, на секундочку, 2800 лет назад! И дело вовсе не в культе личности и обсессии картинами режиссера. Дело в технической составляющей, в выборе приемов (как адаптировать) и, собственно, в самом «сторителлинге» Нолана.

Современный зритель получает не героический эпик-адаптацию Гомера, а скорее личное высказывание через призму античного произведения.

Почти любая хорошая история, написанная о будущем либо о прошлом, — это экспрессия автора о его настоящем. И выбор темы о милитаризме, его влиянии на индивидуума и ответственности, которую несет сам индивидуум, здесь не случаен.

Зендая (как и многие другие актеры) казалась спорным выбором на роль богини Афины, однако здесь она лишь лицо, которое олицетворяет жертву поступков, последствия которых несет за собой Одиссей. И, кстати, ее смешанное происхождение здесь как раз-таки уместно, ведь оно показывает, насколько универсальной может быть эта самая жертва войны.

И все, за что Одиссей борется и в чем себя обвиняет, — это ответственность перед людьми, которые сами выбрали последовать за ним. Он может попытаться спасти их от кары богов, но он не может спасти их от самих себя.

И в данном случае нет смысла усложнять.

Согласен ли зритель с тем, что Нолан выбрал такой путь рассказать историю о своем Одиссее, или нет — это личный выбор каждого. Согласен ли зритель с тем, что доспехи могут показаться нелепыми, или нет — это личный выбор каждого. И в этом, наверное, и состоит главный парадокс сего произведения. Ведь одни видят здесь историю солдата и его путь к искуплению, другие — спорную игру актеров второго плана и в целом «нечестную» адаптацию. И в сущности и те, и другие могут быть по-своему правы.

Да! Вам, дорогие читатели, может показаться, что я не занимаю конкретной позиции, но в этом и вся суть моего личного мнения — картина субъективна. Здесь много решений, которые сложно назвать однозначными. Но лично мне картина понравилась. Она соответствует духу времени и отвечает на запрос современного зрителя, который привык рефлексировать над прошлым, а не просто потреблять его как застывший миф.

Нолан не пытается «оживить» античность в духе голливудских эпиков прошлого века, где всё было стерильно, пафосно и предсказуемо. Он переосмысляет миф, снимая с него слой хрестоматийной бронзы, чтобы обнажить нерв, который пульсирует в нас до сих пор.

В этом и заключается главная ценность его подхода: он превращает Одиссея из полубожественного героя в травмированного человека, чья «Одиссея» — это не столько географическое перемещение, сколько мучительный процесс осознания собственной вины. Когда мы смотрим на героя Мэтта Дэймона, мы видим не триумфатора, возвращающегося домой, а солдата, который несет в себе руины тех мест, где он побывал. И если для кого-то визуальный ряд кажется «неаутентичным», то для меня это лишь подтверждение того, что режиссер намеренно уходит от исторической реконструкции в сторону психологического сюрреализма.

Ведь что такое миф, если не постоянно меняющаяся форма? Гомер сам был лишь одним из многих, кто пересказывал эти истории, адаптируя их под слух своих современников. И Кристофер Нолан делает ровно то же самое, используя язык кино как инструмент для исследования экзистенциального кризиса.

Это кино, которое требует от зрителя интеллектуальной честности — способности отбросить предубеждения и увидеть за «спорным кастингом» и «странными доспехами» попытку осмыслить вечную трагедию человеческого существования. И если после финальных титров вы выходите из зала с чувством легкого дискомфорта или желанием сравнить картину с оригиналом — значит, режиссер достиг своей цели. Он не просто рассказал историю. Он заставил нас прожить её вместе с ним.

«Одиссея» Кристофера Нолана с первого кадра даёт понять: ни гомеровской Греции, ни убедительной авторской версии Античности здесь не будет. Перед нами дженерик-фэнтези, которому выдали греческие имена и несколько узнаваемых сюжетных элементов. В этом заключается главная проблема фильма. Он использует культурный вес «Одиссеи», но почти не пытается воспроизвести её мир, мышление и характер героя.

Визуально фильм оказался огромным разочарованием. Доспехи выглядят не выкованными из бронзы, а отлитыми из современного пластика для дорогого косплея. Им не хватает веса, следов использования и ощущения настоящего материала. По уровню искусственности они стоят где-то рядом с пластиковой бронёй нуменорцев из «Колец власти» и печально знаменитой «мошоночной» бронёй Нильфгаарда из «Ведьмака».

Особенно нелепо выглядит корабль Одиссея. Вместо реконструкции греческого судна создатели взяли настоящий викингский корабль Draken Harald Harfagre. Получился буквально драккар в истории, действие которой относится к миру бронзового века. При производственном бюджете около 250 миллионов долларов объяснить это нехваткой денег невозможно. Перед нами сознательная подмена конкретной культуры приблизительным образом «чего-то древнего с вёслами».

Реальные натурные съёмки и формат IMAX тоже не спасают картину. Пейзажи сами по себе красивы, но после тяжёлого и безвкусного цветокора они больше напоминают Шотландию или североевропейское фэнтези, чем Средиземноморье. Часть сцен действительно снималась в Шотландии, и фильм даже не пытается скрыть эту географическую чужеродность. Интерьеры столь же безлики: их можно перенести в десяток других фэнтезийных проектов, и никто не заметит подмены.

Проблема сценария не в том, что Нолан не перенёс на экран все 24 песни поэмы. Это было бы невозможно. Проблема в том, что при сокращении он выбросил именно те элементы, которые раскрывали характер Одиссея.

Из эпизода с Полифемом исчезает знаменитая игра с именем «Никто». Вместе с ней сцена теряет соединение хитрости и губительной гордыни героя. У Гомера Одиссей сначала спасает людей благодаря уму и владению словом, а затем сам навлекает на них беду, не сумев сдержать тщеславие. В фильме от этой сложной конструкции остаётся упрощённое приключение с чудовищем.

Нолановский Одиссей вообще мало похож на человека, чьё имя стало синонимом изобретательности. Вместо хитрого царя, выдающегося оратора и опасного манипулятора перед нами угрюмый современный солдат, совершающий глупости по требованию сценария. Даже план с троянским конём не выглядит проявлением выдающегося ума: он срабатывает главным образом потому, что противники ведут себя так, как нужно сценарию.

Диалоги окончательно разрушают остатки исторической атмосферы. Персонажи разговаривают, реагируют и рассуждают как современные американцы, которых переодели перед съёмкой. Проблема не в английском языке как таковом, а в современной интонации, лексике и психологии. В этих людях не чувствуется общества, где честь, происхождение, гостеприимство, воля богов и посмертная слава определяют поведение человека.

Кастинг продолжает ту же линию демонстративного безразличия к внутренней логике мира. Лупита Нионго в роли Елены Троянской никак не вписана в этнокультурную среду фильма, а сама Елена почти лишена реплик и драматической функции. Создатели взяли один из центральных образов всего троянского мифа, но не сумели показать ни её красоту, ни влияние, ни причину, по которой из-за неё якобы началась великая война.

Появление рэпера Трэвиса Скотта в роли аэда теоретически можно оправдать устной природой гомеровского эпоса и родством речитатива с рэпом. Но на экране он воспринимается не как часть древнего мира, а как современная знаменитость, случайно забредшая в историческую постановку. Вместо погружения получается рекламное камео. Весь звёздный ансамбль фильма временами напоминает не собрание персонажей, а каталог известных лиц, которыми Universal продавала билеты.

Почти трёхчасовая продолжительность делает недостатки ещё заметнее. Фильм затянут, тяжеловесен и постоянно принимает собственную медлительность за глубину. Масштабные декорации, реальные корабли, IMAX и авторитет Нолана не могут заменить характеры, драматургию и чувство культурной среды.

Производство стоило около 250 миллионов долларов, ещё примерно 125 миллионов ушло на маркетинг. Итого около 375 миллионов на фильм, который выглядит дорого, но при этом остаётся духовно и художественно бедным. На момент написания пользовательская оценка на Metacritic составляет 5,2 из 10. На мой взгляд, даже это слишком щедро.

«Одиссея» Нолана не просто неудачная экранизация. Это безвкусное, самодовольное и мучительно долгое использование одного из главных текстов европейской культуры в качестве сырья для очередного голливудского аттракциона. Я заплатил за билет, потратил почти три часа и в итоге получил дженерик-фэнтези, которое носит имя Гомера, но не понимает, зачем его произведение пережило почти три тысячелетия.

Ожидать сразу получения чего-то существенного от так называемого жанра 'неопеплум' было бы, разумеется, весьма опрометчиво; хотя я обычно отказывался от конструктивно-основательной критики в сторону множества иных фильмов (в частности — 'Троя' и '300 спартанцев': и дата выхода у них уже достаточно отдалена от сегодняшнего дня, и вдоволь экспертным разборам от учёных успели за этот промежуток времени подвергнуться, и фундаментального величия они после себя не оставили, чтобы стать поистине вневременными, как это удавалось грандиозным постановкам на заре кинематографа — тогда ещё недавно изобретённого и, вследствие того, едва открытого для зрителей, к тому же — немого и чёрно-белого), здесь мне всё же следует углублённо пройтись по попытке воплощения древнегреческой классики на больших экранах.

Намеренно уйдём от обсуждения некоторых более субъективных черт (потому что львиная доля умозаключений о наличии артистического дара в делах 'десятой музы' может быть определена как находящаяся в прямой корреляции с персонализированным эмпирическим опытом каждого конкретного индивида), таких как, например, далеко не самый выдающийся по уровню таланта и обширный по количеству главных ролей (дабы представить по размаху действия и территориальному масштабу съёмок не иначе как роскошную по форме изложения и многогранную по структуре нетривиальную эпопею, поражающую переплетениями науки и мифа), страдающий от нехватки увлекательной и чарующей игры актёрский состав (ибо он, возможно, невзирая на явный недостаток театрального мастерства, выражающийся в равной мере и степени как в регулярном переигрывании, так и в периодически поверхностном изображении основополагающих для тематики фильма сцен, всё же является лучшим, из того что только в этой 'Одиссее' и есть).

Предлагаю уважаемому читателю вместе со мной сконцентрироваться преимущественно на сюжетных проблемах (вот к чему приводит отсутствие надлежащего уровня знаний у режиссёра и его команды в области античной истории, сравнительной мифологии, антропологии, философии, поэтики и культурологии) или, выражаясь даже несколько напыщенно (что вполне характерно при анализе фильма с баснословными денежными средствами), если мерилом добродетели будет выступать 'Этика Никомаха', — авторская 'интерпретация', безусловно, худшая часть кинокартины во всех отношениях: будь то соответствие логике, физике и, порой, элементарному здравому смыслу, заканчивая абсолютным непониманием основных законов драматургии и совершенным незнанием контекста излагаемой эпохи.

Отнюдь не меньшую досаду вызывает у меня — проницательного и искушённого антиковеда-эллиниста — систематическая 'подмена происходящего' (слишком частое преобладание Агамемнона как протагониста отдельных эпизодов, который должен, пожалуй, преимущественно пребывать где-то на полях, скажем, одноимённой трагедии Эсхила) и постоянный нарочито-непоследовательный пропуск действительно важных для развития сюжета и персонажей событий (для краткости рецензии остановимся на очевидном факте отсутствия неимоверного для затрагиваемого хронологического отрезка времени героев: более всех, конечно, не достаёт Ахилла — 'голоса совести' главного героя, Аякса Теламонида — его основного соперника и Энея — предтечи Рима и, во многом, собрата Улисса по несгибаемому духу).

Сами 'приключения' не требуется даже детально разбирать — настолько они не соответствуют оригиналу и являются фантасмагорией сценариста (местами казалось, что смотришь совсем другой фильм: циклоп, как две капли воды, похож на Голлума — и это при целом пласте культурного наследия: картин, фресок, скульптур; дизайн других чудищ Эллады ничуть не красочней — компьютерная графика вместо обещанной доселе невиданной (подразумевается заявленное непосредственно создателями фильма и широко разрекламированное использование технологии IMAX) и колоритной предстаёт скорее блёклой и посредственной, меркнущей на фоне грандов-предшественников; анимации (особенно на острове с Цирцеей) нередко выглядят как вопиющая нелепость, приводящая к утрате предполагаемого контекста текущей в сюжете ситуации, но никак не передовые достижения высокопроизводительной вычислительной техники).

Туда же стоит отнести и практически всю историческую составляющую, достаточно лишь в качестве первой итерации аргументов упомянуть 'бронзовый век' (вместо 'века героев' по классификации, как минимум, Гесиода — иные возразят, что это 'мелочь', но ведь именно из ничего не значащих мелочей, сокрытых в недрах истории и происходит то неявное разграничение между выявлением громогласного шедевра и обнаружением очередной поверхностной работы), в котором якобы происходят странствия Одиссея (к слову — не сильно-то и блещущего в рамках этого произведения чрезвычайно хвалёными качествами: умом, хитростью и сообразительностью — а уж какой феноменальной вышла иллюстрации в данной кинокартине его задумки с пресловутым подарочным конём...).

Подытожив всё вышеперечисленное в предыдущих абзацах (пусть я и время от времени старался быть максимально лаконичным в собственных суждениях, соблюдая спартанский этикет конкретизации истолкованных мной мыслей), поставлю фильму целых 3 балла из 10: на основании отсутствия у него конкурентов в настоящее время — несмотря на все недостатки и отличительные черты скорее буффонады-пародии, нежели эпической поэмы, движение в возрождении оного жанра непременно нужно поддержать, что мною и было сделано, ибо, в итоге, окончательно выставленная для всеобщего обозрения оценка была троекратно приумножена — с исключительно искренней надеждой на последующий выпуск в долгосрочной перспективе продукции куда более высокого качества.

Наконец отгремела долгожданная мировая премьера 'Одиссеи' Кристофера Нолана, и я в кое то веке решил высказаться о нашумевшем фильме, поскольку надеялся, что консультанты и историки, работавшие над фильмом, каким-то яром додумаются достучатся до режиссера в точном отображении самых ключевых и важных моментов в фильме. На показе я убедился, что этого не случилось. Даже моё письмо в компанию «Syncopy Inc.» отправленное полгода назад, судя по всему, не достигло своей цели. Дело в том, что ещё полгода назад я был 'свидетелем' пятиминутного пролога к этому фильму, который крутили в кинотеатрах в качестве рекламы. Суть в том, что ещё со времен выхода фильма 'Троя' Вольфгана Петерсона я глубоко увлёкся историей Троянской войны, да и историей самого города Трои в целом. Вполне себе естественно и логично, что картину о странствиях многоумного Одиссея невозможно показать без демонстрации самого ключевого момента в истории десятилетней осады древнего города. Как вы все знаете (хотя возможно есть и такие, кто не осведомлён) город Троя (Илион) — это реальный город-крепость, существовавший возле пролива Дарданеллы и контролировавший крайне важные экономические 'артерии' региональных торговых путей. Реальная историческая Троя позднего бронзового века была не слишком большим городом, но была важным стратегическим аванпостом Малой Азии, и ко всему прочему этот город был очень важен для Европы, в том числе для ахейцев (древних греков), для которых город был своеобразным лакомым кусочком на противоположном побережье Эгейского моря. Город состоял из двух частей: укреплённой крепости на вершине холма, и Нижнего города, который обрамлял крепость с южной стороны. В поперечнике примерно 600 метров, а площадь примерно 210 тыс. кв. м - чуть меньше чем Московский Кремль. Довольно крупный город для позднего Бронзового века.

Вернёмся к фильму господина Нолана. В фильме есть масштабная сцена, где троянцы тащат деревянного коня боком к Скейским воротам Трои (не понятно почему боком, видимо новая художественная фишка). С точки зрения ландшафта и архитектоники расположения Трои относительно греческого лагеря Нолан не ошибся, но пропустил один наиважнейший нюанс: вместо укрепленной крепости с башнями на вершине холма, там расположены одни только руины!!! Некая тонкая разрушенная стена и мелкое разрушенное строение на вершине холма! Возникает вопрос: на кой чёрт грекам штурмовать Трою, если там нету царской резиденции? Если у города нет царской резиденции, стало быть, в городе нету ни царя, ни Елены Троянской, нету ни сокровищ, ни драгоценностей т.д. По сути, греки бились десять лет под стенами простой деревушки без какого-либо административного управления. Я понимаю, что Нолану и его консультантам нужен был определённый фон для демонстрации города. По итогу пришлось использовать некий средневековый мароканский ксар. Можно было бы при таком колоссальном бюджете, выделить несчастных два миллиона, нанять парочку спецов по CGI и дорисовать крепость на вершине холма, чтобы у видных историков и современных археологов не зачесались руки. К сожалению, этого так и не сделали, то ли по глупости, то ли консультанты проглядели этот крайне важный момент.

Сейчас для историков открылась уникальная возможность высмеять режиссера и его детище, и это не шутки. Можно закрыть глаза на Елену Африканскую, на трансгендеров в фильме, на отсутствие аутентичности в изображении доспехов и обмундировании и т. д, но когда в конкретной сцене отсутствует элементарная логика, это наводит на определенные мысли. В целом фильм имеет право на внимание, поскольку на фоне фильмом, изобилующим компьютерной графикой, 'Одиссея' сделана весьма натуралистично, наконец мы видим живое море, острова, скалы, крепости., полноценно чувствуется масштаб эпоса, каким он и должен быть. Несоответствие исторических и археологических аспектов в фильме, разумеется, будет и дальше 'царапать' нутро нескольких осведомленных ученых и историков по всему миру, включая меня, но я смогу с этим жить.

Одиссея Кристофера Нолана- это эпическая кинопоэма, где роль повествователя принадлежит самому Одиссею, в потоке сознания которого мы дрейфуем, прибиваясь то к одним значимым для него событий, то к другим.

В кино есть что-то от театральных постановок, где диалоги- это главное. Уже после просмотра я поняла, что вообще-то посмотрела блокбастер, с дорогостоящими декорациями, эффектно поставленными массовыми боями. Просто актерская игра так увлекла меня, что все остальное мозг воспринял как само собой разумеющееся.

В фильме нет красочных декораций, блеска античных храмов и дворцов. Все как бы в сумраке. Много натурной сьёмки. Оно и понятно, многолетнее путешествие происходило по воде. Если я правильно поняла, то в кадре Ионическое море.

Одиссей – древнегреческий царь с соответствующим самосознанием. Он мыслил себя (высокопарно), прежде всего, через свое публичное проявление: поступки, слова, роль воина и правителя. Интересно, что режиссер вставил нравственный конфликт царя, хитростью и коварством победившего в Троянской войне: с одной стороны, захват города и обретение контроля над торговыми путями, а с другой стороны, нарушение приятых нравственных норм, попирание законов мирного сосуществования, варварское разграбление и уничтожение города. Вот что мучало Одиссея. В кошмарах царю-воину так же являлись погибшие воины, брошенные на поле боя, похороненные без почести. Еще важна религиозность как основа самосознания. Боги и полубоги (Посейдон, Афина, Цирцея, Калипсо) – живые, такие же как люди, с ними ведется внутренний диалог. Только древний грек может плакать, видя, как статуе богини сносят каменную голову.

Мне показалось, что режиссёр хотел сделать чисто мужское кино: про доблесть, про верность, про смелость в бою. Все, что связано с волшебством, с чудесами по возможности опущено. Мало превращений, необычных явлений богов людям, волшебных предметов. В целом фильме показали только парочку чудовищ. Все-таки Одиссей – царь, а неграмотный рыбак с магическим мышлением.

Сценарий состоит из множества сцен, часть из которых я вообще не поняла, зачем оно в фильме, например, сцены с собакой. Если коротко о сюжете от Гомера: главный герой с командой после захвата Трои, возвращается домой и в дороге с ними происходит много всякого. Все из-за того, что есть сотне воинов нечего, но очень хочется. Удочки они не взяли, охотятся видимо не на кого, поэтому они пытаются воспользоваться «законом» гостеприимства, найти деревушку и попросить провиат, но им постоянно не везет. А где-то в славном городе Итаки, где не так много пахотных земель, последнего барана из царских закромов доедают десяток наглых гостей, которые шутка ли столуются непрерывно двадцать лет. Дело в том, что пока Одиссей плавал, к его жене Пенелопе, все эти мужики подбивают клинья. Знамо дело им сорокалетняя царица не нужна, им хочется статус правителя, получаемый законно в браке с ней.

Теперь про кастинг. Из Деймона греческий царь Одиссей, как из Зендеи богиня войны Афина. То есть слабо очень ассоциируется. Профилем Мэтт Деймон на грека не похож. К тому же нет в нем хитринки, царской изворотливости. А Зендею лучше бы не переодевали в эти платья, а сразу со съёмочной площадки «Дюны» вызвали в «Одиссею». Просто Афина в моем представлении более зрелая, мудрая, и на ее роль я взяла бы как раз Шарлиз Терон. Пожалуйста, пусть Зендея, веселая, экзотичная, легкая, молодая будет Калипсо-Пятица, с которой Одиссей семь лет тусил на уединённом острове. Роберт Паттинсон - древний грек? С какого боку? Роль коварного царя сыграл отлично! Мие Гот играть нечего. Хорошо и эмоционально проявилась Энн Хэтэуэй. Вот только робкая пощёчина царю – вовсе не хорошая находка! Мой фаворит - Джон Легуизамо, сыгравший Эвмея, верного слугу Одиссея. Так играть слепого персонажа – браво!

Читая «Одиссею» подростком, я воспринимал её прежде всего как приключения — почти как подвиги Геракла: циклоп, сирены, Цирцея, Сцилла и Харибда, путешествие в царство мёртвых. Нолан же переворачивает привычную оптику. У Гомера наказание переживается как великое приключение. У Нолана приключение переживается как наказание.

Это всё ещё гомеровский сюжет, но поставленный почти как шекспировская трагедия. Не в смысле прямых цитат, а по внутренней логике: герой возвращается с войны, но война уже поселилась внутри него. Как у Макбета, победа становится началом разрушения; как у Гамлета, родной дом оказывается заражённым пространством, которое необходимо очистить; как у Лира, власть невозможно передать следующему поколению, не передав ему собственное проклятие.

Особенно интересно фильм развивает «законы Зевса» — священные правила гостеприимства. У Гомера это один из главных признаков цивилизации: хозяин обязан принять гостя, а гость — не разрушать его дом. Полифем и женихи нарушают этот порядок. Но Нолан делает следующий шаг: Троянский конь тоже становится нарушением доверия — даром, внутри которого спрятано насилие. Одиссей требует соблюдения закона, который сам превратил в оружие.

Меняется и загробный мир. У Гомера мёртвые — ослабленные тени, которые лишь ненадолго возвращают память и голос благодаря жертвенной крови. У Нолана они превращаются почти в коллектив погибших, требующих ответа. Аид становится не столько местом смерти, сколько пространством памяти и вины.

С богами происходит похожее. У Гомера Одиссей не восстаёт против божественного порядка: он сопротивляется Посейдону при поддержке Афины и в соответствии с решением Зевса. У Нолана боги почти исчезают из кадра. Буря может быть волей Посейдона, а может быть просто морем; Афина — богиней, видением или голосом совести. Человек остаётся с ответственностью, но без уверенности, что существует высшая сила, способная его оправдать.

Поэтому это скорее путь от античного мифа через шекспировское чувство вины к современному миру, где религиозный язык ещё существует, но прямое присутствие богов уже утрачено.

И всё же главный вопрос фильма проще: можно ли вернуться с войны не только домой, но и к человеческой жизни? У Гомера Одиссей возвращает имя, семью и власть. У Нолана дом ещё можно спасти, но человек, спасший его, возможно, уже не способен в нём остаться.

Это не просто история возвращения героя. Это история окончания эпохи героев.

Для меня фильм закончился на сцене, где Одиссей и его команда высаживаются на очередной остров. Они видят человека, оказалось ребёнка, в латах(почему в латах?), собирающего грибы. Заметив незнакомцев, он артхаусно смеётся и вопит. Такие же закованные в броню гиганты уже стоят за сосной, ожидая нападения. Если это очередная аллегория, то она выглядит так же неуместно и дико, как пластиковый Агамемнон.

Это не кино в нормальном понимании, а набор несвязанных фрагментов. Никакого живого движения нет: сто дублей-лозунгов склеили между собой — и готово. Связной речи тоже нет, диалоги максимально искусственны. Персонажи общаются обрывками фраз, постоянно переспрашивая друг друга («—. ..моего хозяина. — Твоего хозяина?»), не реагируя на собеседников, а лишь проговаривают собственные реплики. Половину текста занимают «глубокие смыслы», манифесты и современная повестка из уст эпических греков. Многие говорят исключительно философскими вставками, как Елена Прекрасная. Сцена пирушки на Итаке настолько ненастоящая, что вызывает отторжение. Похожий эпизод был в «Александре» (2004) на свадьбе Филиппа: там те же пьяный разгул и конфликт главного героя с гостями, но всё это выглядело живо и по-настоящему. В «Одиссее» же абсолютно всё смотрится фальшиво: костюмы, поведение, диалоги, кастинг — чернокожий рэпер-сказитель, поющий балладу о Трое.

«Я не знаю, кто ты, но ты не фермер», — говорит Цирцея Одиссею, который стоит перед ней в полном доспехе с луком и мечом; на то, что он не знает, как зарезать свинью. Сценарист явно гений диалога.

Сцена с циклопом кажется вставленной только потому, что чудовище показали в трейлере. Всё натянуто: пара кадров с отгрызенной головой и три ночи по одной минуте каждая, после чего следует побег. Так показан легендарный Полифем. Обед у Цирцеи моментально превращается в карикатуру, а не в трапезу изможденной, голодной команды: все что-то пыхтят, жрут, давятся едой и внезапно начинают ржать ни с того ни с сего. Опять очередная метафора от режиссера не иначе. Плюс отвратительная в своей подробности сцена превращения. Фильм скатывается в банальный артхаусный боди-хоррор в доспехах. И так весь хронометраж. Сюжета как такового нет.

И я не знаю, как было в поэме, но почему стадо Гелиоса пасется на пляже? Его скот ест песок вместо травы? Почему скалистый, поросший лесом остров вдалеке вдруг превратился в пологую равнину без единого дерева, как только они причалили? Это вроде бы монтажные придирки, но такие детали разрушают восприятие целиком.

От сюжета Гомера осталась одна вывеска. Все события, которые по легенде длились месяцами или годами, решаются за пару минут. Дело вообще не в хронологии. Я не чувствую никакой связи между фрагментами, нет никаких последствий. На экране постоянно один и тот же отряд: даже если герои несут потери на каждом острове, это безликие ноунеймы в гипертрофированных шлемах, закрывающих лицо, поэтому непонятно, кто они такие. Реквизит и костюмы заслуживают отдельного упоминания: только ленивый над ними не посмеялся. Броня гигантов и прочих греков — уровень косплееров и любителей RPG-фанфиков; троянцы с Агамемноном будто одевались в одном магазине. Менелай в какой-то сцене ходит в кожаной безрукавке с металлическими вставками, и сначала даже показалось, что у него в ухе серьга. Вот они с Еленой в кадре — будто прилетели из космического фэнтези Люка Бессона, а не из Спарты.

Одна локация механически сменяет другую: Дворец 1 -> Остров 1 -> Море -> Дворец 2 -> Остров 2. Нет никакого связного путешествия, больше похоже на экранизацию отдельных глав из детской книги «Мифы Древней Греции». Масштаб локаций мизерный: просят припасы на дорогу в деревне, а в следующей сцене показывают тот же дом в пятистах метрах от дворца, из которого те вышли. Сами локации скудные на декорации, тесные и небогатые — никаких 250 миллионов бюджета здесь не видно. Это совсем не путешествие в духе «Властелина колец». Эта визуальная бедность переходит в режиссерскую скудость: одни и те же кадры повторяются несколько раз за фильм. Не интерпретацию с другого ракурса того же события, а буквально тот же самый кадр, несколько раз за фильм, и таких кадров не один. А еще подливает масла в огонь «искусственно красивая» картинка. Лично меня раздражает кадр, который ровный, симметричный, медленный, эстетствующий. Кто-то назовет это кинематографическим искусством, я назову это самолюбованием и отсутствием чувства меры.

Сцилла и Харибда... Скажу лишь, что Кракен из «Пиратов Карибского моря» был снят в 2006 году. Кажется, «Одиссею» снимали по лекалам «Кинг-Конга» 1930-х годов.

Отдельно лично меня удивила плохая музыка. Она выбивается из видеоряда, она не мелодичная, её неприятно слушать. Это какофония звуков, которая не дает ни эпика, ни духа древности, ни приключения, ни ощущения опасности.

Ну и на сладкое — игра актеров. Очень слабо, особенно Зендея и Том Холланд, а также неожиданно Энн Хэтэуэй и Мэтт Дэймон. Первые двое просто остаются самими собой и, видимо, приглашены ради молодой аудитории благодаря известности по комиксам. Последние двое переигрывают. У Дэймона все эмоции направлены в пустоту, а не на конкретный момент. Ему сказали «играй смятение» — он играет, но в какой ситуации находится Одиссей, актеру, кажется, не объяснили. Если рассматривать это отдельно от контекста, то да, со своей задачей он справился. Вроде бы россыпь звезд, а выглядит как винегрет. Никого не могу выделить, к сожалению.

Фильм откровенно слабый и неинтересный. Незнающий «Илиаду» с «Одиссеей» ничего не поймет и не узнает. Эту картину нельзя назвать даже вольной интерпретацией поэмы, какой была «Троя» (2004). Та лента не претендовала на дословность, но при этом я видел на экране Грецию, легендарных героев и ту эпоху. «Одиссея» 2026 года — это не фильм о царе Итаки. Это попытка режиссера переложить свои мысли и видение современных острых, важных, по его мнению, вопросов через кинематограф. А при чем тут, собственно, Одиссея?

«Одиссея» Кристофера Нолана — фильм, которому почти невозможно быть просто фильмом. Слишком большой режиссёр, слишком большой бюджет, слишком большой первоисточник, слишком много разговоров вокруг кастинга, IMAX, масштаба и будущих наград. Поэтому перед просмотром хочется договориться хотя бы с самим собой: оценивать не шум вокруг фильма, а сам фильм.

Я не из тех, кто автоматически говорит: «книга лучше». В случае с Гомером это вообще странная позиция. «Одиссея» и «Илиада» дошли до нас как записанная традиция устного рассказа, а не как роман с финальной авторской редакцией. Поэтому сама идея современной интерпретации не вызывает раздражения. Нолан имел право менять структуру, переставлять акценты, спорить с мифом и собирать свою версию.

Проблема не в том, что фильм не совпадает с первоисточником. Проблема в том, что как самостоятельное произведение он часто просто не работает.

Начну с того, что первым бросилось во время просмотра, — монтаж. И дело даже не в нелинейности. Нелинейность для этой истории естественна: возвращение Одиссея домой и у Гомера устроено не как ровная дорога из точки А в точку Б, а как движение через рассказы, воспоминания и задержки. Но у Нолана проблема не в скачках во времени. Проблема в скачках между кадрами.

Фильм нарезан так, будто ему физически больно задержаться на одной сцене дольше нескольких секунд. В диалогах кадры местами сменяются раз в секунду-две; монологи разбиваются на обрывки; в экшене зритель часто не успевает понять простейшую механику действия. И это не просто вкусовая претензия к темпу. В кадрах буквально не совпадает солнце на лице персонажа. В динамической сцене человек начинает вставать в одном кадре, а после склейки как будто снова начинает вставать с нуля. В другом эпизоде персонаж вытаскивает клинок из ножен так, что движение превращается в монтажное «туда-сюда». Для фильма такого масштаба это выглядит не нервной формой, а ощущением халтурности.

Особенно обидно, что Нолан всё ещё снимает на натуре. В кадре есть реальные локации, горы, леса, море, свет, фактура. Но фильм почти не даёт времени этим местам существовать. Ты не успеваешь проникнуться масштабом пространства, потому что тебя уже перебрасывают в следующую сцену. Операторская работа сама по себе хорошая, но в таком монтаже она становится заложником. Это как дорогая картина, которую показывают в темноте с фонариком по полсекунды на фрагмент.

С экшеном похожая беда. Если фильм не даёт масштаба большой битвы, он должен дать точность, физику движения и хореографию. Но боевые сцены «Одиссеи» слишком часто выглядят как набор склеек, из которых зритель сам должен достроить событие. А бои с тенью — тот редкий случай, когда за большой фильм становится неловко. Эпичность вроде бы заявлена, но будто осталась где-то в другом фильме.

Отдельно разочаровывает актёрская работа. И здесь хочется отодвинуть в сторону разговоры о кастинге. Мне неинтересно сводить проблемы фильма к тому, что кто-то «не так выглядит». Это самая удобная и поверхностная претензия к «Одиссее» – и уже очевидно искуственно раздутая. Многие персонажи просто не собираются в цельные роли. Том Холланд в роли Телемаха выглядит странным выбором не из-за внешности, а потому что его игра выглядит инородной. Зендея как Афина(?) местами превращается в набор многозначительных взглядов и кивков, которые должны выражать совесть Одиссея, но выглядят почти мемом – без смеха в некоторых моментах было невозможно. И это уже вопрос не кастинга, а режиссуры.

То же самое с арками героев. Фильм постоянно сообщает нам, что Одиссей умён, хитёр, измучен войной и возвращением. Но слишком часто это именно говорится, а не проявляется. Особенно показателен эпизод с Полифемом: нам только что продают Одиссея как человека выдающейся хитрости, но сцена после ослепления циклопа устроена так, что его поступки выглядят не стратегией, а нелогичным желанием самому испортить собственный план. Мэтт Деймон старается удержать центр фильма, но вокруг него слишком много сценарной и монтажной суеты, чтобы этот Одиссей стал по-настоящему живым.

Есть вещи, которые работают. Музыка Людвига Йёранссона действительно создаёт атмосферу и иногда делает для ощущения мифа больше, чем изображение. Есть отдельные линии, которые кажутся цельнее остальных. 

Как ни странно, одна из самых эмоционально понятных — линия с собакой: её хотя бы доводят до конца, и за неё действительно переживаешь. Это многое говорит о фильме, где животное иногда оказывается драматургически честнее людей.

Но самая большая проблема «Одиссеи» всё-таки не техническая. Нолан пытается сделать антивоенное высказывание: показать человека, который пережил войну, потерял друзей, несёт за собой тени погибших и не может вернуться домой прежним. Заявка понятная и сильная. Более того, в «Одиссее» действительно есть материал для разговора о цене войны, вине и памяти.

Но фильм делает эту мысль слишком плоской. Гомер сложнее, чем формула «война — это плохо». «Илиада» и «Одиссея» устроены не как плакат, а как мир, где честь, долг, гордость, насилие, божественная воля и человеческая вина сталкиваются друг с другом. У Нолана же получается не высказывание о том, что война уничтожает всех без разбора, а мысль о том, что есть «неправильная» война и есть война, для которой можно подобрать правильное оправдание.

На этих идеях «Одиссея» окончательно теряет меня.

Эта история могла быть разговором о человеке, который возвращается домой и понимает, что дом уже не может принять его прежним. О хитрости, которая перестаёт быть доблестью. О победителе, который привёз с войны не славу, а внутреннюю пустыню. О мире, где ахейцы и троянцы одинаково оплакивают своих мёртвых.

Вместо этого получился громкий и дорогой фильм, который постоянно требует поверить в свой масштаб, но слишком редко даёт его почувствовать. «Одиссею» будут долго обсуждать, у неё наверняка найдутся защитники и награды. Я понимаю, почему она станет событием.

Но событие — не всегда большое кино.

Иногда это просто очень дорогой корабль, который так громко отправляли в путь, что никто не заметил: до Итаки он так и не доплыл.

Наверняка многие из вас видели фильмы, в которых есть сцена с демонстрацией другого фильма в кинотеатре. Возникает ощущение дистанции, словно ты смотришь фильм не лично, а как бы со стороны. Словно между тобой и действием на экране есть буфер, не позволяющий погрузиться в сюжет. Вот ровно такие ощущения я испытала при просмотре последней нолановской картины «Одиссея».

Красивая картинка — есть, погружение — нет. Ты словно болтаешься на поверхности морей вместе с его героями, но смысла за этим не видишь.

Я очень люблю Нолана и считаю его одним из столпов современного искусства кино, но мифы Древней Греции я люблю больше. Я выросла на этих мифах, знаю их буквально наизусть, и Одиссей — типичный представитель героического, древнегреческого эпоса наравне с Тесеем или Персеем. Ведь с мифами как: либо ты их показываешь напрямую с богами, нимфами, волшебством; либо действуешь от обратного — пытаешься представить, что могло стоять за магическими поворотами сюжета в реальности. Например, циклоп – это не одноглазый великан, сын Посейдона, а просто очень высокий мужчина, у которого нет одного глаза, и он настолько озверел от одинокого существования, что стал есть людей. Ну, вы поняли, что я имею ввиду. Этот тренд уже пару десятилетий гуляет на экранах и вполне успешно.

Но Нолан выбрал странный путь серединки-наполовинку. Это и не магические мифы, и не реальность. И это основная проблема новой «Одиссеи».

Да, к кинематографии и режиссуре вопросов нет. Всё очень качественно, эстетически прекрасно, логично, но во всем остальном… Давайте по порядку.

Актеры и характеры

Понятно, что Нолану понравилось получать Оскары, поэтому он в своей новинке постарался учесть все тенденции современной премии: здесь и этническое разнообразие, так «свойственное» древним грекам, и актеры-представители сексуальных меньшинств. Но моя основная проблема даже не с ними, хоть они и отвлекали внимание. У меня проблема с попаданием актеров в характеры своих героев и курносыми носами. У Нолана более греческий профиль, чем у всего его каста.

Мэтт Дэймон — типичный американец. В нем нет не то что ничего от греческого царя, а в принципе от грека или хотя бы европейца.

Зендея в роли греческой богини мудрости Афины — это просто насмешка. Особенно, когда одновременно в кадре присутствует статуя Афины с ее реальным видом. Да, и как вообще Нолан мог подумать, что Афина может расплакаться из-за того, что что-то там произошло с жалкими человечками.

О чернокожей Елене в исполнении Лупиты Нионго в интернетах возмущались уже давно. Нионго — неплохая актриса, но она не писаная красавица. От того представить, что из-за нее началась 10-летняя Троянская война, очень сложно.

Из всего огромного каста я бы выделила только Паттинсона. У него получился глубокий, многогранный герой с началом, серединой и концом, четкими мотивами и характерными чертами. Все остальные ни о чем. Скучные, однобокие персонажи. Функции, а не люди.

Костюмы

Костюмы — это основополагающий элемент для любой исторической драмы. Сложно относиться к произведению серьезно, когда хромает историческая достоверность, которая складывается не только из действий, но и из визуальных деталей, таких как архитектура или одежда. Архитектуры в фильме – два замка: Троя и Итака, показанные всегда с одного и того же ракурса. Костюмы тоже не блещут.

О шлемах героев очень долго шумели в интернетах, что вроде не было таких у древних греков. Но проблема не в шлемах, а в том, когда их носят. По Нолану греки в шлемах и полных доспехах и на веслах сидели, и в море плавали, и еду готовили. Возможно, шлемы и в качестве ночных горшков использовали, просто нам не показали.

Атмосфера

В целом, когда ты смотришь фильмы о море и Греции, ты ожидаешь буйство красок. Средиземное солнце обычно выпячивает цвета. Но Нолан выбрал мутно-зеленый фильтр, от чего всё кажется серым. И именно такое впечатление оставляет этот фильм – серость. Он не вызывает ни ярких эмоций, ни грусти, ни восхищения, как в свое время «Александр» Оливера Стоуна. «Одиссея» Кристофера Нолана пресная и бездушная.

Честно признаюсь, я не знаю, зачем Нолан взялся за этот проект. Понятно, что его привлекает всё большое и эпическое. Он уже себе и всем всё доказал и теперь каждый раз поднимает для себя планку. Но эта планка под ним сломалась, потому что мифы Древней Греции намного больше и мощнее любого режиссера. И чтобы их снимать на уровне, доступном Нолану, надо их любить всей душой. А Нолан их явно не любит.

6.5 из 10