Война или всё же убийство?Историческая лента «Галлиполи» фактически, если не считать «Год опасной жизни», завершает австралийский период в творчестве Питера Уира и делает его прижизненной легендой в родной стране диких кенгуру и бескрайних пустошей. И это неслучайно, ведь картина получилась по-настоящему пропитанной непостижимым австралийским духом. Он чувствуется буквально в каждом кадре, в том числе в сценах, отснятых в Египте. Виды знойных пустынь и безоблачного голубого неба, вечно жужжащие насекомые и военная форма цвета хаки практически на два часа переносят нас в настолько же чуждый, насколько притягательный зелёный материк бывших каторжников. Это, пожалуй, первая работа Уира, в которой пусть и не на первом плане, но присутствуют мотивы национального самосознания, создающие простор для причинно-следственных поступков героев.
Действие фильма происходит в 1915 году в самом разгаре Первой мировой войны. Двое друзей-противоположностей записываются на фронт и в составе австралийской армии отправляются в Турцию для участия в Галлиполийском сражении. Впрочем, не имеет смысла ждать многого от сюжета, так как весь интерес киноленты заключается в его реализации. Типичная для режиссера личностная линия без особого труда одерживает верх над военной. Из двух товарищей — Франка Данна и Арчи Гамильтона, образов отнюдь не идеалистических, наиболее любопытен Франк, с блеском воплощенный на экране восходящей звездой и признанным красавцем Мелом Гибсоном. В непривычной обстановке, ситуациях на грани катарсиса оба австралийца раскрываются как люди и как друзья. Например, Данн дважды переживает кризис самосознания: первый раз, когда решается пойти на войну, несмотря на то, что это противоречит его внутренней позиции, а второй раз, когда, поборов свою трусость, бежит по так называемой «дороге смерти», ежесекундно обстреливаемой турками.
Поддерживая зрительское внимание, Питер Уир умело играет на контрастах, и эта игра не заканчивается на противопоставлении наивного и искреннего, романтически настроенного Арчи расчетливому и изворотливому Франку. Так, к примеру, после сцены яркого и радостного бала наступает лунная ночь, полная тревог и ожидания скорой смерти, а во время сражений играет классическая музыка Штрауса и Паганини, красота которой так остро ощущается на фоне кровопролитных перестрелок, но при этом не кажется абсурдной.
Примечательно, что «Галлиполи» можно разделить на две смысловые части: мирное время в Австралии и Египте, которому отведена большая часть экранного времени, и военная кампания в Турции. Если в первой части картины используется преимущественно «невидимая» режиссерская манера, то во второй части мы явственно понимаем, что точка зрения автора по поводу войны во многом совпадает с Львом Николаевичем Толстым, считавшим войну противоестественным, неправильным явлением, которое бессмысленно губит людей ради субъективных политических целей. Более того, момент, когда голые солдаты, «пушечное мясо» под звуки взрывающихся снарядов купаются в реке, смутно напоминает похожую сцену в романе-эпопее «Война и мир», вызывающую, несмотря на свою простоту всплеск эмоций, не ограничивающийся ужасом и отвращением. Но это всё ещё ничего по сравнению с мощнейшим финалом, не сентиментальным, но разрывающим сердце и терзающим душу. На наших глазах бойцы идут на верную смерть, в атаку под вражеские пулемёты, зная, что никогда уже больше не увидят этого прекрасного неба над головой, обнимают друг друга, оставляют записки любимым. Так жестоко и незаметно рушится тонкая нить, лежащая между войной и массовым убийством. Завершающая сцена, страшная своей реалистичностью и неожиданной оборванностью, делает фильм не одним из многих на военную тему, а уникальным, пронизывающим произведением. И совершенно не стыдно пустить скупую слезу во время титров.