Дождь. Целлофановый пакет зацепился за ветку и шуршит на ветру. Крик. Свет машинных фар нырнул в подворотню и выхватил из тьмы лезвие ножа. Стон. Хрип. Лужа крови у обезглавленного тела. Руки в черных перчатках аккуратно и прозаично убирают шепчущую чье-то имя голову в кожаный саквояж. Руки убийцы. Руки Дарио Ардженто. Еще одна жертва. Еще одна лента. Еще один палимпсест.
«Травма» первый американский фильм Ардженто, снятый не только с использованием традиционных жанровых приемов, но и долей чисто европейского утонченного и изысканного сумасшествия. С поклоном классическим «Безумию» и «Психо». Серо-мокрой атмосферой. Запахом жасмина и камфорного спирта. Хлопком стянутой с руки резиновой перчатки и тальком на белой, как у мертвых коже.
В главной роли дочь режиссера. Ася пока не «холодна, умна, порочна», но нежна и мила. Позади пандемониум. Впереди кровавые поцелуи. А сейчас жестокое безумие. Убийца, приходящий с дождем. И болезнь, разъедающая душу. Не прекрасно-опасная, как синдром Стендаля, но низкая и отталкивающая. Но помощь близко. Молодой художник, прямо из объятий Шарон.
«Травма», как мать «Синдрома», но дочь «Феномена». Насекомые, убийцы-аксолотли, научные обоснования на грани фантастики, странные и нелепые. И финал, как сцена из жизни «гнезда кукушки». Черты, которые связывают «Травму» и «Феномен» много крепче, чем узы брака поседевших вместе супругов.
Пол был бы рад, если бы Габриэлла посмотрела этот фильм до встречи с ним. Отрезанные головы разговаривают и обличают, как раны трупа, кровоточащие рядом с убийцей. И могут рассказать много интересного, например, что рваная постановка и крутящаяся камера это не недостаток, а дань жанру. Или, что к желтому прекрасно подходит багровый.