Вникать в перипетии сюжета трудно, да и не так чтобы хочется — может, и вообще не нужно, фильм вполне годится для того, чтобы принимать его просто как долго пролежавшую в болоте готическую живопись отечественного пошиба, — очень уж глинистый киноязык у режиссёра, прямиком из “Сталкера”, где Кайдановский у Тарковского, два сапога пара, ещё в качестве актёра блеснул, а “Сталкер” этот самый плющит мозг до сих пор ещё с начала 80–х. А вот колоритный внешний вид Калининградской области, бывшей Восточной, так сказать, Пруссии — некогда логова засевших там гитлеровских фашистов, — явившейся изобильной натурой для съёмок этого фильма через более чем 30–то лет после салютно–победоносного завершения Великой Отечественной, конечно, впечатляет… Грустно. На кой им там, кстати, керосин? Проблемы, похоже, с электричеством…
Минорное и мудрёное советское кино конца 80–х, добередившее тогда граждан до состояния уже почти безразличия к этому, блядь, всему, пропади оно всё пропадом вместе со Сталиным с его репрессиями, и со всем остальным, вырвать б это всё и начать рисовать заново… Много о себе воображавший советский цивилизационный проект, когда–то важничавший, пыжившийся и местами даже кичившийся, уже — ползком — почти дополз до своего финала, осталось совсем чуть–чуть…
